Панорама с Крымского моста в два метро-павильона шириной, окисленная бронза Москва-реки, железный визг американских горок. Черпает люльками влюбленных людей большое колесо обозрения.
Нина не выпускает из рук телефон и постоянно фотографирует – людей, предметы, меня.
– Кажется, – говорю я, – трубка за нами подглядывает.
– Еще и подслушивает, – успокоила спутница. Крикнула, – Привет Сири!
– Да? – ответил телефон.
– Ты нас подслушиваешь? – спросила Нина.
– Давайте говорить о вас, а не обо мне, – предложил механический голос.
– Тебе не страшно жить в стеклянном мире? – поинтересовался я.
Но Нине не страшно. Нине таким достался мир от ортодоксальной прабабушки: та еще столетие назад знала, что за всем следит бородатый мужик с облака и пишет дела людские в одну огромную книгу.
– Твоя мысль про архангела очень остроумна, – хвалю я Нину.
Нина писала, что Петр на входе в рай будет судить по делам, записанным в облачных хранилищах.
– Откуда вы знаете мои мысли?
– Читаю их в «Книге Лиц».
– Точнее говорить: «Книга Масок» – поправила Нина, – Люди в ленте вылепливают фальшивые образы из чужих мыслей и отредактированных фотографий.
Спустились с моста, побрели по набережной к центру. Невострой куполов, трехэтажная набережная. Бронзовый Петр грозит кулаком бородатым хипстерам, осевшим в кафе, для фотосессии с букетиком шпината. Я цитирую Ницше. Потом Вуди Аллена. У меня три диплома, я знаю о чем говорить с женщинами.
Телефон прогнусавил клаксоном. Нина достала трубку и навела камеру на меня.
– Раскинь руки и улыбайся, стой вот здесь, прямо посередине.
– Посередине чего?
Нина не ответила. Я купил мороженного и билеты в кино. Рассказал про режиссера, Голливуд, Эйзенштейна.
– Вы слишком расточительны, – заметила спутница.
Места искали в полутьме.
Фильм про женский профиль, про шершавое знакомство рук, про теплый шёпот в ухо – так дышат на запотевшее стекло. В финале герой развернулся на звук губами, вдохнул мятных слов, забежал на пару фраз вперед, и женское лицо отпрянуло.
На экране своя жизнь: погони, выстрелы, кровавая победа добра.
Я жалею всех киногероев с сентиментальностью средних лет. Промакиваю глаза пальцами, словно их режет свет. Спутница догадалась.
Снова улицы, перекресток, красный светофор, где я с размаха, влетел в спину Нины.
– Если вы так спешите, то предлагаю перейти здесь, – предложила она.
– На красный?
– Вам необходимо разрешение? – удивилась Нина, – Тогда на счет три.
Хватает меня под локоть и тащит через дорогу. Под сердитое гудение продираемся сквозь лабиринт раскаленных капотов. Выскакиваем на тротуар, шагаем молча, восстанавливаем дыхание.
– Три, – заявляет Нина, резко останавливается, разворачивается и трижды трется со мной щеками, – Это вместо брудершафта.
Лицо у Нины горячее. Порыв ветра обернул меня женскими волосами. Мгновение мы существуем в виде четырехногого существа с единственной, и очень лохматой головой.
– Можно я вас провожу?
– Говори «тебя», невзирая на риск – поправляет Нина, – мы только что перешли.
– Тебя, – послушно повторяю я.
Нина посмотрела на экран и кивнула:
– Еще десять, можем успеть.
Почти бежим. Нина тащит меня за руку, беседовать в таком темпе невозможно. Проносимся мимо удельных княжеств Московских дворов со шлагбаумом на каждом въезде. Желтки фонарей над головами. Стараюсь держаться сбоку от спутницы – при верхнем освещении у меня красивый римский профиль.
Остановились у подъезда. Нина распахнула дверь и жестом разрешила входить.
– Приглашаешь на чашку кофе?
Спутница кивнула и зажала мне рот рукой.
Я накрыл её ладошку своей и мягко убрал с лица. Блестяще пошутил:
– А знаешь, что может получиться из чашки кофе?
Телефон опять загудел.
– Ничего не может получиться, – заявила Нина сердито.
Шагнула в подъезд и потянула створку за собой.
– Почему? – ошарашенно спросил я в темную щель.
– Потому что, люди, когда врут, говорят слишком много. У тебя была тысяча слов, что бы я поверила. Но ты как «Книга Масок» – ненастоящий. Состоишь из чужих афоризмов и одного удачного ракурса. Прощай. Фото вышлю по почте.
Спасибо за прочтение и обратную связь!
Лайки (ссылка внизу) и монеты (кнопка справа) – приветствуются.
