Лисица и журавль (продолжение).

Сообразил кривой, что вся сила в журавле. Схватил он жердь, отвез от столицы подальше и в землю воткнул. Закачался журавль, потекло из земли. Торгаш не знает, куда себя от радости девать: сначала сам в бурой кровянице обмазался, потом родню очернил, а когда стало сильно жирно, пустил излишки на экспорт. 

Раздобрел. Землицы прикупил. Любовницу в дом привел — себе утеха и жене роздых. 

Супруга в неблагодарность за заботу желчью изошла: 

— Дурачина ты, мол, простофиля. Завел одного журавля и успокоился. А соседская фуфыра вся во французском неглиже ходит, и любовниц у них целых три, одна другой голосистее. 

Перед соседями срамиться негоже. Принялся торгаш по деревням ездить и журавли скупать. Денег мужикам не выдавал — пропьют и вместо ассигнаций красивых бумажек нарисовал.

— За каждую бумажку, — говорит поселянам, — вы вскоре по моторному экипажу получите.

— Вау! — воскликнули мужики и продали журавля. Отметили такую радость. Приболели. 

— Вау! — говорят тут мужики. — А как же мы излечимся без водного обеспечения? 

— Раньше надо было думать, — отвечает торгаш и давай тикать с журавлем под мышкой.

— Вау! — дивятся вслед мужики и бумажки в руках вертят. 

Бумажки те промеж людей так потом ваучерами и прозвали. А торгаш палок-качалок по всей стране понатыкал, и жена на недостаток любовниц больше не жаловалась. Хотел даже на семейный корпоратив пригласить даму со ртом на три октавы, но тут сверху шикнули, чтобы в шоу-бизнес не лез. К тому же и не дама это, оказалось. 

Одна беда: журавли так размашисто дело делали, что скоро от них земля зашаталась. Осерчали мужики и губернатору отписали челобитную. 

Тот вызвал кривого торгаша и говорит: 

— Надо у тебя половину капитала отобрать, чтобы земля в покой пришла. 

— Отобрать, конечно, очень даже можно, — отвечает бывший лоточник. —Дело не хитрое. Но если у меня отобрать, то среднестатистические доходы на душу населения сильно упадут. А почему население из-за меня страдать должно? 

— Не должно население страдать, — соглашается главный. — Однако качается земля. Как дело поправить? 

— Ты разреши чего-нибудь, — говорит торгаш. — Народ сразу и успокоится. 

— Верно говоришь, — опять согласился губернатор. — Но ведь перед тем, как новое позволить, надо запретить чего-нибудь, а то в следующие разы разрешать станет нечего. 

Губернатор за словом в свой карман не лазил. Ему референт уже наутро списочек подготовил, что можно запретить. Список длинноват получился, и его боярскому собранию передали с наказом выбрать к запрету одно, что побезобиднее. Да бояре дела не разобрали и запретили сразу все списком. Боялись очень губернатора. 

Потом узнали, что перестарались, и решили что-нибудь разрешить. Например, косить одуванчики. Пусть оно, поля большие. И опять-таки, доходы населения вверх пойдут.

Тут кривой торгаш проницательность проявил: 

— Как же вы с одуванчиков налог соберете? За каждым ведь не уследишь. 

— Верно, — согласились бояре. — Как за каждым уследить? Вычеркиваем одуванчики!

— Нехорошо вычеркивать, — заступился торгаш. — Лучше соберите налог на сбор заранее. 

— Как бы еще больше недовольства не произошло, — усомнились думцы. 

Но зря волновались.

Мужики как про новый налог узнали, так на зады и осели. 

— Идите к царю жаловаться, — сказали мужикам и даже бланк обращения выдали. — Их величество народ очень любят. 

Бланк не простой, а с золотой окаемкой. Но мужики писать не стали. Почесали затылки и притихли. Сообразили, что если за каждую челобитную по столько разрешать будут, то они к концу года ноги протянут. 

Чтобы бланк с золотой каймой не пропадал, кто-то запасливый от лица мужиков попросил порядку побольше. Тут царь поддержал. Ведь когда земля качается, то сложно разобрать, отчего людей из стороны в сторону бросает. Может, у человека брожение ума произошло, а возможно и ничего, благонадежный он, а шатается от пьянства или, скажем, от голода. 

Как порядок на земле появился, так недовольства и кончились. Мир да гладь повсюду. В государстве то пир, то пост. Боярам все больше пир, мужикам чаще пост. Но ведь лучше пост, чем погост, так народ рассудил. На том и сказ кончился. 

А лиса с журавлем с той поры так и не дружат.