Простые правила обмена. Тизер 2.

Лет десять назад Василий прилетел с навязчивой идеей импортировать из Омска домработницу. Настоящую сибирячку с румяными щеками, прихватистыми пальцами и в три захода толстой косой. 

По тому, как муж живописал требования к кандидату, Вера заподозрила, что искомая мадам на примете у Василия имеется. Расправилась с соперницей в два счета. Ни капли ревности, лишь цифры и факты. Легально нанять прислугу в Канаде нормальным людям не по карману. Про нелегальных помощниц лучше не помышлять. Ввезенные по гостевой визе служанки преследуют жадных работодателей в судах до полного разорения последних. Опаснее неофициальной прислуги для мужчин, пожалуй, только девушки с визой невесты. 

В девяносто седьмом году мягкосердечный супруг притащил из-за океана морскую свинку. У племянницы аллергия, а животное пусть мир посмотрит. 

В феврале девяносто восьмого успел выгодно купить пачку деноминированных рублей. 

После следующего отпуска благоверный пять дней собирался с духом, прежде чем сообщить о предстоящем визите брата. 

— По пьяни пригласил, — оправдывался он.

— И хорошо, — не могла понять причину замешательства жена.

— Ты бы, Вера, с ним поделикатней, — вертелся Василий, словно уж на сковородке.

— В смысле? — удивилась Вера. — Матом не орать и голой с метлой не прыгать? Я и раньше этим не злоупотребляла.

— В смысле бытовом, — пояснял Василий. — Люди старомодные. Если при родственнике отправишь посуду мыть или туалет, то после я на родину не ездок. 

— Предлагаешь роль служанки? — взвилась Вера. — Униформа за счет принимающей стороны? 

Муж тогда ретировался, беседы не получилось, а вскоре и брат сообщил, что приехать не может по состоянию семейного здоровья. Правда ли пошатнулось здоровье братской семьи или Василий нашел способ отменить визит, Вера так никогда и не узнала. 

Еще был случай, когда прямо с порога сорокалетний муж признался в супружеской измене. Хорошо хоть на колени не падал. 

— Ну и что, уходишь? — спокойно поинтересовалась Вера.

— Нет, что ты! — Василий испуганно замотал головой. 

— Налагаю епитимью в виде пяти нарядов по кухне и обязательного визита к врачу, — провозгласила Вера, и супруг поплелся к плите, сбитый с толку несоразмерностью проступка и наказания. 

Веру Степановну забавлял постотпускной синдром мужа. Плановый бунт. Беспомощный и бесполезный. 

— Поддай жару, Василек, — провоцировала она. — Ты с этой своей домработницей планируешь спать? Где? В нашей опочивальне? Меня пригласите или по старинке? Не стесняйся. Могу на пару минут выйти.

Муж тушевался и мямлил что-то невразумительное.

— Расскажи, как ты мне изменял, — уговаривала супруга она в расчете, что пикантная история разнообразит рутину их регулярной близости. Уговаривала мужа при исполнении, вообразить на супружеском ложе далекую соблазнительницу. Лучше вслух. 

Василий останавливался. Про грех рассказывал честно, обстоятельно, но до того скучно, словно зачитывал комплекс оздоровительной гимнастики для пенсионеров. Начинал каяться еще до того, как Вера успевала по-настоящему рассердиться. Всплеска эмоций не получалось. Через пару недель после отпуска жизнь обычно принимала привычный ход. 

* * *

Март две тысячи десятого. Спутник жизни вернулся. Уселся напротив.

— Что там у тебя, Василек? — поинтересовалась Вера, не отрываясь от журнала. 

— Дело в том, что я не Василек, — объявляет супруг.

— Ладно, будешь Василий, — соглашается жена и добавляет: — Но тогда я Вера Степановна.

— Серьезно говорю. Я не он. Посмотрите. 

Вера захлопывает журнал, поднимает на лоб очки, смотрит на соседнее кресло, трет глаза, сдвигает оправу обратно. Мнет горстью воздух. Взвизгивает, чего раньше себе не позволяла. 

Мужчина напротив разводит руками, в жесте «А я что говорил?».

— Не может быть! — заявляет Вера и присматривается внимательней. 

В общем похож. Та же фигура, овал лица, один к одному уши, глаза, нос, брови — близко к оригиналу. Но не он.

Вера сверлит взглядом гостя, а большим пальцем перебирает кнопки пульта дистанционного управления. Мужчина замечает жест. Просит:

— На надо звонить в полицию. 

— А куда? — спрашивает Вера.

— Никуда, — отвечает незнакомец. — Выслушайте меня.

— Слушаю, — соглашается Вера, чтобы выиграть время, а сама высматривает телефонную трубку.

— Я разведчик, — заявляет мужчина. 

— Добро пожаловать, — произносит Вера, — мистер Бонд.

— Не совсем, — отвечает незнакомец.

— Штирлиц? — спрашивает Вера. Телефона нигде не видно. 

— Для вас Василий. Перестаньте нервничать. Хотите еще кофе? Я не причиню зла.

— Где мой муж? — Вера обнаруживает трубку рядом с микроволновкой. — Кофе хочу.

Лжевасилий поднимается из кресла. Вера замечает, что супруг за время отпуска усох в талии и раздался в плечах. Обычно результаты поездок на родину прямо противоположные.

Гость в одно нажатие запускает кофейный агрегат. Похвально. Оригинальный Василий с техникой не дружил. 

Разведчик стоит к Вере спиной. Она добавляет звук телевизору, поднимается из кресла, крадется к телефону и замечает в мойке тяжелую сковороду. Если схватить чугунную ручку и треснуть по башке интервента, то, наверное, ее оправдают. Скажет на суде, что покойника предупреждала и произвела предупредительный удар в воздух. Тянется в мойке. 

Лжевасилий, не оборачиваясь, кричит:

— Не рекомендую. В разведке головы крепкие. 

Вера мешкает, а гость добавляет:

— Если не выйду на связь утром, то мужа вам больше не видеть. 

Момент упущен, агент разворачивается с чашкой кофе в руках. 

— Ложка сахара, как обычно. Где будете пить? За чайным столиком? Угловой пуфик, кажется, ваш.

— Откуда вы знаете? — спрашивает Вера.

— Я же говорю, муж, — поясняет гость.

— Все вам рассказал? 

— Все, — подтверждает разведчик.

— Вы его пытали? — бледнеет Вера. 

— Особо мучить не пришлось, — отвечает гость.

Вера верит. 

— Он в безопасности? — спрашивает Вера.

— Зависит исключительно от вас. 

— Да рассказывайте уже! — злится Вера. 

Эмоции часто вытесняют в ней страх, а порой и здравый смысл. 

Разведчик не спешит. Заваривает себе чай, усаживается напротив Веры, переливает красноватый настой в блюдце, совсем как Василий, и, подняв блюдце тремя перстами на уровень подбородка, начинает.

* * *

Все дело в проекте «Икс». 

Конечно, название вымышленное, но надо ли Вере знать настоящее? Вот и гость думает, что ни к чему. Главное, что Вериного мужа Василия, пригласили в проект. 

— Он говорил, — кивнула Вера. — Домой поехал отпуска догуливать.

Визит участника секретного проекта на родину оказался подарком для спецслужб. 

— Вы его завербовали? — спросила Вера.

— Ну что вы? — не согласился гость. — Попросили задержаться. 

— Взяли в заложники? — уточнила Вера.

— Предлагаю называть его гарантом, — поправил Лжевасилий. — Вы не делаете глупостей, я выполняю задание, Василий Первый наслаждается отпуском еще год.

— Год? — воскликнула Вера. 

— Плюс-минус, — подтвердил разведчик. — Как только я выполню задание, то запрошу увольнение из проекта, куплю билет в Европу, а оттуда уже вернется ваш Василек. Живой и невредимый. Вы продолжите жить счастливо. Если не станете попусту болтать, то и долго.

— А если буду? — уточнила Вера. 

Гость с хлюпаньем втянул в себя чай. 

— Не хочу вас огорчать в такой прекрасный день, — ответил он.

Вера встала с пуфика. Прошлась по комнате. Посмотрела на дверь. Можно выбежать на улицу и заорать «Помогите!»? Нет. Лучше «Пожар!». С пожарными всегда приезжает полиция, которую придется убеждать, что это чужой супруг. Забавно. Ведь он может доказать обратное. Все зависит от гонорара юриста. К тому же в лапах врага находится Василек. Столько лет вместе. Жаль мужика. Валенок, а свой. 

Вера развернулась и подошла к гостю вплотную. Тот проявил дар провидца и поставил блюдце на стол. 

Размахнулась и влепила пощечину. Отбила ладонь об угловатую бондовскую скулу. Агент лишь поинтересовался:

— За что? 

— Нечего чужих жен за зад мацать, — ответила хозяйка. — Если с Василька хоть волос упадет, вообще прибью.

Определила агенту место в подвале. Формально, конечно, полуподвал. Но по существу — целый этаж, с окошком под потолком, отдельным санузлом и диваном. Жалюзи на окне, гантели почти новые, прачечная-подсобка. В домах попроще цоколь используется для приема гостей. Первый этаж — обычно кухня и гостиная. Верхний уровень — для спален. 

Выдала агенту белье. Пожелала спокойной ночи. Не хотела, но пожелала. Врожденная интеллигентность. Объявила комендантский час. 

Заперев гостя, прислонилась к стене. 

Как только прекратило изливаться на нее гипнотическое обаяние разведчика, просочился страх кислым потом над ключицами. Вера выдохнула. Нехорошая дрожь в коленях, как будто проехала на велотренажере километров двадцать. И пульс соответствующий. 

Первый кураж прошел.

— Мне не страшно, — произнесла Вера . 

Психолог научил ее проговаривать важные фразы вслух. 

Накинула пальто. Выбежала на улицу. Заскользила в позе упирающейся козы и смогла остановиться, лишь навалившись плечом на дерево. Днем мартовское солнце растапливало снег, а вечер превращал дорогу в сплошной каток. Вера шагнула на просоленную дорогу и начала отсчет. 

* * *

Дощатые дома — это молочные зубы североамериканских городов. 

Пробиваются из земли в новорожденных поселениях и с корнем удаляются клещами гигантских машин, когда город взрослеет до небоскребов. Бетонный центр растет и оттесняет деревянные кварталы на периферию. По одному из таких спальных районов и совершала Вера свой ежевечерний моцион. 

Маршрут всегда одинаковый. Серия в пятьсот шагов. Потом восемнадцать. В завершение еще пятьсот. С тысяча восемнадцатым шагом огибаешь блок домов и оказываешься на собственном крыльце. Вера запоминала шаги в каждой серии и одновременно их общее количество. Параллельный счет полностью загружает мозг и вытесняет тревогу. 

Пять сотен шагов отмерила без приключений. Почти успокоилась. И тут в спину влетело. 

От неожиданного толчка Вера пошатнулась. Огорчилась, что счет сбился. Резко сунула руку в карман. Крикнула:

— Не подходите. 

— О-о-ой! — воскликнул налетчик. 

Он убедительно имитировал растерянность, разведя в стороны пустые ладошки. Жест «Я не вооружен». 

Невысокий. Лицо в тени широкополой шляпы. Нечасто встретишь человека в таком головном уборе зимой. 

— Я не нарочно, — произнес нападавший. 

Вера обычно отвечала формулой вежливости в смысле «ничего, с каждым бывает», но избыток разведчиков в подвале исключал конформизм. 

— Буду стрелять, — заявила она и отодвинулась боком еще на пару шагов.

Мужчина тоже попятился. 

— Хочу помочь, — заявил он. 

— Вы? — удивляется Вера. 

Интересно, чем может помочь незнакомый мужчина в темноте спального района? 

— Мне кажется, у вас несчастье, — поясняет мужчина. 

— А мне кажется, вы псих, — поделилась Вера. — На счет «три» закричу. 

— Закричите или выстрелите? — уточнил мужчина.

— Выстрелю, — пригрозила Вера. — И закричу. Раз…

Мужчина попятился.

— Два.

Мужчина развернулся и шагнул в темноту. 

— Два с четвертью. Два с половиной. Два семьдесят два. 

Налетчик растворился в темноте, и только поля светлой шляпы порхали между фонарей. 

Вера прекращает счет. Выдыхает воздух.

— Звать на помощь не стыдно, — заявляет она громко. 

Но без особой уверенности в голосе. 

Возобновила прогулку. Сбилась со счета. Круг завершился на тысяча тридцатом шаге.  Рифленая подошва зависла над крыльцом. Двенадцать лишние. Вот уже много лет ее мирок ногами измерен и отлит в величины постоянные — шаги вечерней прогулки, путь к магазину, дорога в бар. Неизменность бытовых констант гарантирует стабильность существования. 

Расширение квартала на дюжину шагов поразило Веру сильней, чем подмена мужа. Словно появление разведчика стало триггером для сдвига тектонических плит судьбы. Занервничали, зашевелились черепахи под земным диском. 

Вера пошла на второй круг. Повторив маршрут ступила на порог ровно с тысяча восемнадцатым шагом. Вселенная взбрыкнув, замерла в привычных пределах. 

В доме все выглядело по-прежнему — обвисло на вешалке пальто Василия, мужские ботинки валялись под полкой. Сегодня победил левый, прижав просоленной подошвой холеный мыс близнеца. 

Нет смысла нервничать. Обычное первое марта. Муж вернулся. Изгнан в подвал, но дело привычное. Вера часто отселяла супруга в воспитательных целях. Возможно, про разведчика пригрезилось. Надо спать. Утро не глупей вечера. 

завершение ознакомительного фрагмента.