Счастливого пути (продолжение).
— Ну я же не стукач, — обиделся Стас. — Хотя, конечно, зависит от.
— Все студенты из восточных стран дали подобный ответ, — прокомментировал Павел. — А вот европейцы сообщат непременно.
— Ну и сволочи, — стукнул Стас по столешнице пустым стаканом.
— А что же ты тогда приехал к ним жить?
Захмелевший собеседник хотел ответить грубостью, но тут подошел официант, и гнев Стаса переключился на юношу с подносом.
— Извините, сэр, — за десять лет жизни в Англии Стас усвоил манеру маскировать недовольство под изысканно вежливый сарказм, — но мы просили пива.
— Я очень сожалею, сэр, — огорчился юноша. — Ваше пиво кончилось.
— Могли бы вы тогда, пожалуйста, — Стас придушил свой гнев длинным змеиным «эс» слова пожалуйста, — принести другого пива.
— Ужасно сожалею, сэр, — совсем расстроился официант, — но после одиннадцати бармен спиртного не подает. Примите пару кружек воды за счет заведения, сэр.
Предложение воды вместо пива Стас счел издевательством над ним как над человеком и джентльменом, а потому побагровел, надулся как брачующаяся жаба, и потянулся ручищей к лацканам молодого человека. Павел успел перехватить запястье товарища и отпустил официанта фразой «Вода подойдет».
Юноша поспешно ретировался, оставив собеседникам стаканы вместе с подносом.
Стас угрюмо сопел. Павел размешивал соломинкой кусочки льда.
Оба знали, что в охлажденных кегах еще полно любого пива. Но в Англии продавец имеет право отказать клиенту в выпивке без объяснения причин. Конечно, бар теряет при этом доход, но так гораздо дешевле, чем отвечать за выходки клиента, перебравшего по вине заведения.
— Я же говорил: сволочи, — резюмировал Стас. — Поехали.
— Ты с ума сошел! — воскликнул Павел, увидав, как Стас извлек из кармана ключи от автомобиля.
— Тут езды десять минут, — ответил Стас.
— Можно потерять права, просто сев пьяным в машину.
— Война фигня, — ответил Стас их школьной присказкой, — Главное маневры.
— Брось тачку, я вызову такси.
— Не могу бросить любимого коня в таком месте.
— Южный Кенсингтон считается безопасным районом несмотря на массовую миграцию российских олигархов.
— Это правда, но я бы не рисковал, — Стас оттолкнул стул и поднялся. — Тебя подбросить?
— Оставь машину!
— Не дрейфь, — Стас впечатал в столешницу двадцатифунтовую купюру. — Сунь халдею за воду.
Павел схватил товарища за плечо, но тот с грацией хмельного медведя увернулся, отскочил на пару метров, принял боксерскую стойку и заявил:
— Три раунда по пять минут, победитель получает все.
— Идиот.
Англичане любят бокс и рискованные пари, но бармен, видевший приглашение к поединку, на тщедушного Павла решил не ставить даже один к ста.
Помахивая ключами, Стас толкнул деревянную дверь и вышел. Павел видел, как товарищ переходит дорогу и забирается на высокую подножку своего грузовичка. Ту же сцену наблюдал и официант, протиравший у панорамного окна темную лакированную столешницу.
За избыток алкоголя в крови английские судьи могут упрятать нарушителя в тюрьму. Стасу повезло. Он отделался лишением прав на год. Ему также повезло, что Павел недавно приехал в Лондон и не успел освоить золотое правило «Каждый за себя». Целый год Павел служил для Стаса палочкой-выручалочкой и садился за руль, когда того требовали рабочие или семейные дела товарища. Сперва ездил на машине Стаса, потом приобрел подержанное авто с правым рулем.
— Даже не знаю, что бы я без тебя делал! — приговаривал Стас и каждый раз пытался отблагодарить друга, но тот денег не брал.
— Как можно, это же все равно что давать друзьям деньги под проценты, — отнекивался Павел.
Стас деликатно отмалчивался, так как одалживать друзьям считалось в его новой среде делом весьма рискованным, а потому требующим компенсации в виде повышенного процента.
Прошел год. Возвращение привилегии водить машину на территории Британских островов отмечали в том же баре, где Стас потерял права.
Дождь только что отыграл свой блестящий блиц, выглянуло солнце, но коренные лондонцы не спешили захлопывать зонты, всем своим видом выражая недоверие переменчивой английской погоде, способной выжать добрый ливень буквально из синевы.
Официант удалился, поставив на стол стакан пива и стакан холодной воды. Освобождая место под тарелки, Павел передвинул ключи от своей машины к краю стола.
— Ну, за тебя! — Стас потянулся к бокалу. — По гроб обязан. Спасибо дружище.
— Не стоит благодарности, — отнекивался Стас.
— Нет, стоит. Замри. Не оборачивайся. Ведь это он! — воскликнул Стас.
— Кто — он? — переспросил Павел.
— Официант тот самый. Стукач, — пояснил собеседник, тыча пальцем в удаляющуюся спину. — Я только теперь понял.
— Почему? — удивился Павел.
— По кочану, — вежливо пояснил Стас. — Я же ничего не нарушал, ехал себе потихонечку, и вдруг на тебе — в кильватере люстра со светомузыкой!
— Может, случайность?
— Случайностей не бывает.
— А, например, шпики в баре бывают?
— Шпики бывают, — согласился Стас.
Переодетые полицейские любят коротать вечера в английских пабах, высматривая, кто из посетителей выйдет на улицу, поигрывая ключом от автомобиля.
— Вот видишь, — обрадовался Павел, — значит, не официант.
— А вот мы сейчас его самого спросим.
Стас легко заводился с детства; а повзрослев, так и не научился справляться с эмоциями.
— Официант! — заорал Стас и выкинул руку вверх.
Немногочисленные посетители развернулись в их сторону. Сотрудники бара делали вид, что крик не услышали.
— Прекрати, Стас! — Павел потянул руку товарища вниз. — Ты зачем человеку работать мешаешь?
— Я мешаю? — накручивал себя Стас. — А то, что он меня чуть всего не лишил, тебе плевать? Не будь тебя, стоять мне в очереди за дармовой жратвой в ночлежке Армии спасении.
— Это домыслы.
— Это факт. Когда я просрочил платеж за дом, банк прислал коллекторов. С виду только вежливые ребята, а в глазах меньше человеческого, чем у вышибал девяностых.
— Про официанта домыслы, — уточнил Павел,
— Точно тебе говорю — он. — Стас освободил рукав и поднялся — Сейчас с родимым потолкую.
— Не надо, — просил товарищ.
— Надо, Павлик, надо!
— Это не он, уверяю тебя, — пытался избежать скандала Павел.
— Не эта ослиная задница? — гремел Стас уже на все помещение. — Ты уверен?
— Да, — подтвердил Павел.
— С какого перепугу?
— Я знаю, — ответил Павел и даже вскочил. — Это не он официант.
От волнения слова перемешались.
— А кто официант? — переспросил растерявшийся Стас.
Он прекратил орать и в замешательстве уставился на друга.
— Я!
— Ты официант? — наконец спросил Стас. — Что за бред!
— Официант тут ни при чем, в полицию позвонил я,
— Ты? Бред совсем великий!
— Говорю тебе, — подтвердил Павел и, отступив на полшага назад, развернулся к Стасу вполоборота, прикрыв челюсть левым плечом.
Жест убедил Стаса. Он рассматривал товарища с ужасом, словно тот на его глазах превращался в фантастическое существо с другой планеты.
— Тебе-то стучать зачем? — переспросил Стас с недоверием. — Мы же кореша.
— Племянница, — пояснил Павел.
— Что племянница? — не понял Стас.
— В тот вечер мою племянницу сбил пьяный водитель, перекресток Ленинского и кольца. Тоже чей-то кореш. Только пьяный. Понимаешь?
— Нет, — ответил Стас, но сдулся, выпустил хрипом свой гнев, даже сделался на пару размеров меньше.
— А ты подумай.
Стас всегда соображал быстро. Но сейчас в его седеющей голове творилась какая-то поистине титаническая работа. Наконец он взялся за стул и грузно осел. Потянулся к бокалу, оперся локтями на стол, приложил ко лбу запотевшее стекло.
— Значит, ты, — проговорил Стас.
— Да, я.
— Потому что твоя племянница?
— Моя племянница. Плюс только по России двадцать тысяч человек ежегодно, — подтвердил Павел.
За окном хлынул дождь, и англичане, сохранившие над головами тугие купола зонтов, с высокомерным сожалением поглядывали на туристов, застигнутых стихией врасплох. Незадачливые гости столицы жались к витринам, искали спасения под откинутыми маркизами бара. Там же, кажется, случайно, остановился полицейский патруль и не спеша внутрь, завел беседу с курившим у крыльца владельцем.
Стас поставил пиво на стол, подвинул янтарный бокал собеседнику, размял с треском пальцы.
— Пей дружище, расслабляйся. Полагаю, за мной должок.