Спасибо дорогой! (продолжение).
С каждым щелчком Мария морщилась, но терпела, верила заявлениям продавца, что ботинки усядутся по ноге и лучшей модели не найти.
Муж эффектно выложил веером на блюдечко кассира пять зеленых бумажек.
— За уровень эксперта — нормальная цена, — рассуждал благоверный. — В таких ботинках ты на горе будешь самая крутая. Главное — это дело полюбить.
Самой крутой Мария не стала, и любовь с горнолыжным спортом у нее не сложилось. Ездила в горы, потому что это было модно, потому что хорошая компания, потому что спорт лучше, чем интенсивный откорм на курортах типа «все включено». Но собственно катание — с момента выхода на гору и до момента, когда можно, наконец, скинуть с ног орудия пытки, — было для нее наказанием все тридцать лет. Сначала мучилась на бугристых выкатах Чегета, после страдала на бесконечных переходах Трех Долин и завершающие десять лет отбывала наказание здесь — в Зеленых горах.
Этот отпуск ничем не отличался от предыдущих, но за два дня до отъезда Мария умудрилась забыть горнолыжную обувь в отеле. Подъехав к раздевалкам и с трудом отыскав свободное место на парковке, она обнаружила, что переобуваться не во что.
Сообщила мужу. Выслушала о себе самые нелестные слова. Но не расстроилась; даже отлегло от сердца, что не придется страдать на склонах, можно провести день с книгой в удобной обуви, в кафе.
— Растяпа! — не унимался спутник. — Сама виновата.
— Согласна, — повинилась Мария. — Езжай один, я тебя вечером встречу у машины.
Муж насуплено смотрел на Марию, и в глазах его читалось нежелание так просто отпускать виновницу. Тяжесть преступления требовала суровых карательных мер.
— Нет уж, — заявил супруг. — Сегодня мы собирались на вершине фотографироваться.
— Хорошо, — согласилась Мария, — я поднимусь на вершину с тобой.
Прогулка наверх в мягких сапожках не казалась ей таким уж наказанием.
— А вниз на заднице поедешь? — съязвил супруг.
— Спущусь на фуникулере.
— Чтобы все над нами смеялись?
Туристов, разъезжающих вверх-вниз по канатной дороге, спортсмены именовали «горнопляжниками» и не стеснялись над ними шутить.
— Пусть смеются, — ответила Мария.
Супруг внимательно посмотрел на жену. В его взгляде появилось подозрение, что Мария забыла ботинки специально. Ревнивый и ленивый, муж старел значительно быстрее Марии, которая долгими косметическими процедурами сохраняла не только внешность, но и нервную систему — в общую спальню она проскальзывала, когда благоверный уже храпел и можно было спокойно почитать на сон грядущий без ворчания с соседней подушки и без дежурных поглаживаний самых неэрогенных зон ее пижамы.
— Ради одного подъема билет покупать? — нашел супруг веский контраргумент. — Глуповато.
— Есть умные предложения? — спросила Мария.
— А вот есть! — Муж взмахнул мятым талоном, будто козырным тузом. — Ваучер на бесплатную аренду оборудования.
Мария вздохнула. Талоны достались им в рамках рекламной акции местного магазина — маркетологи надеялись, что, опробовав ботинки, лыжники непременно захотят их приобрести.
— Лень возиться, — отбивалась жена.
— А забывать, значит, не лень.
— Я к старым ботинкам привыкла.
— Раз в тридцать лет можно попробовать что-то новое.
— Да поздно уже.
— Никогда не поздно. Пошли.
Взгляд супруга сделался непреклонным, рот превратился в тонкую щель, барометр настроения упал до отметки «предгрозовое». Выбора у Марии не оставалось.
Муж, тяжело стуча ботинками по каменным ступеням, потащил ее в прокат. Заняли очередь. Впереди стояло человек пять, но консультанты не торопились — замеряли ногу на замысловатом станке, приносили по три пары обуви одновременно, настаивали, чтобы клиент перемерил все.
Супруг нервно посматривал на часы. Уходило драгоценное время, до несоразмерной суммы вырастала цена каждого оставшегося подъема.
— Из-за тебя, — прошипел супруг, — весь день насмарку. Стою как дурак, пока нормальные люди абонемент выкатывают.
Мария молчала.
— Все люди, как люди, а эта ботинки не может в машину положить. Что мне теперь, из-за тебя тоже не кататься?
Мария не издала ни звука, хотя ей очень хотелось посоветовать супругу катиться в свое удовольствие.
— Молчишь, размазня, — не унимался тот. — Стой. А я страдать не намерен. Поднимусь пару раз. Как экипируешься, катайся здесь, на учебном склоне, пока тебя не подберу.
Супруг тяжело потопал к выходу. Мария вздохнула с облегчением.
— Мне самые простые, — заявила она консультанту, когда подошла ее очередь. — Размер двадцать пять.
Но тот словно не слышал. Заставил клиентку встать на разлинованную панель, долго двигал планки вдоль тонких рисок направляющих, принес три пары и заставил пройтись во всех.
— Мне вот эти, — попросила Мария.
— Давайте попробуем застегнуть.
— Не надо, я сама! — вскрикнула Мария. Память о примерке тридцатилетней давности отозвалась болью в костях.
— Не бойтесь, я уже, — заверил продавец.
Мария недоверчиво опустила глаза — клипсы действительно защелкнуты. Повела ногой. Встала. Ботинок сидел как влитой, но никакой боли нога не ощущала. Подошла к стойке. Заполнила документы. Удивилась сумме в чеке.
— Это депозит, — пояснил продавец. — Вернем все вечером, когда принесете обратно ботинки.
— Понятно, — Мария подписала чек.
— Но если решите оставить…— продолжила девушка за стойкой.
— Не решу, мне только на один день, — торопливо заверила Мария и выбежала из помещения проката.
В новой обуви было удивительно комфортно.
Лыжи ощущались продолжением ног, реагировали на каждое движение.
Мария оттолкнулась палками несколько раз, пробежала метров пятьдесят коньковым ходом — в старой обуви это было практически невозможно. Схватилась за бугель и поднялась по пологому склону. Раньше бугельные подъемники Мария считала особенно изощренной пыткой — вся нагрузка приходилась на ступни, и к верхней точке лыжница приезжала абсолютно измученной. Теперь же всему телу было исключительно комфортно, Мария попробовала переминаться с канта на кант — лыжи слушались, оставляя на снегу плавную синусоиду.
Резко потянула за тросик, выкатилась с бугеля, развернулась легко, еще не успев сообразить, что и как делает. Лыжи ехали сами собой, повинуясь даже не мышцам, а желаниям. Скольжение походило на полет. Пока еще низкий, несмелый, но с каждым подъемом лыжница обретала силу. Проехав раза три по пологой горке, заскучала.
Даже не успев подумать об ужасных последствиях, Мария заскользила к кресельному подъемнику и через двадцать минут мчалась вниз. Это был настоящий полет — легкий, стремительный, радостный. Мария наконец поверила, что их знакомые, считающие дни до начала нового горнолыжного сезона, не притворяются, а действительно весь год ожидают встречи с этим ощущением свободы и невесомости.
Мария успела скатиться самостоятельно пару раз, прежде чем вспомнила про существование мужа, который ждет ее на учебном склоне. И, видимо, начинает злиться.
Последняя догадка Марии оказалась не совсем верной. Муж не начинал злиться. К моменту появления супруги он уже закипал, как кипит, шипя и плюясь на плите, старая пароварка.
— Ты где была? — заорал супруг и ткнул женщину палкой в ботинок.
— Аккуратнее, мне их возвращать, — попросила Мария.
— О ботинках ты думаешь, а обо мне нет! — шипел супруг.
— Прости, я потерялась, — соврала женщина.
— Кто тебе вообще разрешал отсюда уходить?!
— Мне стало здесь скучно.
— Скучно?! — возопил супруг. — Скучно?!
Лицо его налилось кровью. На загорелых скулах краска не проступила, а вот белая кожа под маской достигла цвета расплавленного металла. Из беломордого енота супруг превратился в мелкого супермена с красным домино вокруг глаз.
— Перестань, люди смотрят, — попросила жена.
В минуты гнева муж переходил на родную речь, но на горнолыжных склонах Вермонта по-русски понимает каждый десятый.
— Скучно ей! — воскликнул супруг в последний раз и вдруг заявил: — Поехали, если скучно!
Он двинулся к большой гондоле. Подвешенная на толстенных канатах вагонетка в два пролета взлетала на самый верх. Они и раньше поднимались на первой очереди гондольного подъемника, поэтому Мария следовала за мужем без опасений.
Рождественские праздники завершились. Будний день. Супруги оказались в восьмиместном вагончике совсем одни. Уставились сосредоточенно вниз, на черные скалы, опасно торчавшие посреди склонов. Не готовые к сезону спуски по верху огораживались красной лентой, но между валунов виднелись следы лыж — видимо, отчаянные экстремалы пролезали под лентой, чтобы добавить в жизнь адреналина.
— Ужас! — нарушила тишину Мария. — Не дай бог на эти камни вылететь. Верная смерть. Кто тут ездит?
— А вот такие и ездят, — хмуро ответил супруг. — Которым скучно.
Показалась промежуточная станция. Женщина собралась выходить, но супруг положил палки поперек сидений, отсекая путь. Мария вопросительно посмотрела на него.
— Наверху одни черные, — напомнила она.
— Ты же сама хотела, чтобы весело.
— Больше не хочу, давай выйдем.
— Уже поздно, канатка закрывается, — настаивал муж. — Это наш последний подъем.
— Завершающий, — машинально поправила Мария.
— Оставь дурацкие суеверия! — прикрикнул муж. — Я сказал: последний.
Кабинка покинула зону посадки. Двери затворились автоматически. Вновь распахнулись только на самом верху.
На смотровой площадке мело. Полосатый чулок ветроуказателя растянул набитую ветром утробу практически параллельно земле. Лица царапало жесткими кристаллами. Лыжники расправили балаклавы, опустили на глаза маски, муж посмотрел вниз, но от этого съежился, осел на зад и, притормаживая плугом, подъехал к началу склона.
— Ты не спустишься, — заявил супруг. — Тут слишком уж весело.
— Что предлагаешь? — спросила Мария.
— Выбора нет, езжай на гондоле, — предложил муж.
— Все будут смеяться.
— Пусть смеются, тебе-то что.
— А ты поедешь со мной? — спросила Мария.
— Ну, если ты боишься одна… — начал супруг, и Мария услышала в его тоне подсказку.
— Не боюсь, — ответила Мария неверно.
— Врешь, — настаивал супруг. — Давай назад. Не могу же я тебя бросить.
— Не можешь? Тогда догоняй!
Мария соскреблась со склона на пару метров, но потом носы лыж нырнули и зарыскали влево-вправо, выписывая на снегу ровные широкие дуги.
Приседание, коленочки в сторону, укол, поворот.
— Стой! — донеслось до Марии. — Подожди!
Мария затормозила и постояла пару минут, пока супруг длинными траверсами подкатил к ней.
— Что случилось? — спросила Мария.
— Чокнутая, — начал супруг, но закашлялся.
— Что-то не так?
— Все не так, — муж перевел дух. — Как ты едешь? Ты тут кататься собралась или крупом вилять? Держи ноги прямее, не махай палками.
— Что?! — закричала Мария сквозь ветер.
— Ты угробишь себя! — повысил голос супруг, — Езжай за мной. Вдоль идет синяя трасса.
Супруг нашел объезд и поехал увереннее. Мария проехала немного и остановилась. Плоский карниз сузился, пузырилась от ветра красная лента, запрещая выезд на крутой склон.
Муж уезжал все дальше. На секунду она испугалась, что потеряется, останется одна на продуваемом всеми ветрами склоне, а затем ощутила, как притягивает крутой спуск . Приблизилась к красной ленте. Пригнулась. Проехала под ней. Лыжи разогнались. Останавливаться было уже нельзя. Краем глаза Мария заметила, как затормозил у дальнего поворота супруг и в запрещающем жесте скрестил над головой палки.
Приседание. Укол. Поворот. Свободный полет. Марии показалось, что от красной ленты ей машет какой-то лыжник в оранжевой куртке. Через минуту его фигура в низком приседе проскользнула под лентой и понеслась за ней.
Укол. Поворот. Мария летела вдоль склона, и ветер уже не был помехой, он был союзником, бережно нес ее, распластанную почти параллельно горе.
Бедра выписывают немыслимую кривую, но плечи развернуты в сторону склона, руки разбросаны широко, и кажется, именно они поддерживают полет.
Фигура незнакомого лыжника выросла, приблизилась, и какое-то время они неслись рядом, синхронно исполняя замысловатые лыжные па.
— Там камни! — крикнул лыжник, приблизившись к Марии на плоском участке. — Следуйте за мной!
Склон провалился в облако. Мария еле различала впереди оранжевую куртку, туман скрывал мыски лыж, но ноги работали сами.
Выкатили под облако. Мария увидела над собой станцию гондолы — значит, верхнюю очередь они проскочили.
— Чегет? — спросил лыжник в оранжевой куртке.
— Чегет, — подтвердила Мария, когда до нее дошел смысл вопроса. — А как вы догадались?
— По технике, — пояснил лыжник. — Такой низкий присед и работа палками — это в нашем поколении только из Приэльбрусья. Двигаемся дальше?
— Да, — ответила Мария не задумываясь, и двое покатились вниз, по не знакомой Марии трассе, между занесенных снегом деревьев и водяных шлангов, свернувшихся у снежных пушек.
— Ой, что это? — засмеялась Мария.
По кромке склона стоял ряд деревьев, и у трех ветви были увешаны нижним бельем.
— Дерево бра, — пояснил новый знакомый. — А ниже по склону — дерево панталон.
Мария проследила за палкой собеседника и увидела крону, густо пестревшую стрингами.
— Традиция уходит корнями в середину прошлого века, — продолжил спутник. — Говорят, что в эпоху сексуального освобождения лыжники таким образом отчитывались об итогах прошедшей ночи. Теперь, конечно, никто этим не хвастается. Мои знакомые побросали свои бра просто в знак собственного освобождения.
— Освобождения от чего? — переспросила Мария.
— А кто их знает? — ответил собеседник. — В любом случае, это азартная игра, ведь если лыжный патруль поймает за развешиванием панталон, то могут лишить билета на подъемник.
Марии пришла в голову сумасшедшая идея.
— Я хочу проехать над этим деревом.
— Вы уверены? —посмотрел с сомнением лыжник.
— Да, — ответила Мария. — Жаль, что подъемники закрываются.
— Ерунда, — ответил случайный знакомый, — еще полчаса.
Вытянуть бра из-под комбинезона и комплекта термобелья, сидя на раскачиваемом ветром кресле, — задача не из легких. Но посильная для человека, способного на свободный полет.
— Позвольте, я помогу, — предложил спутник.
Мысль, что почти незнакомый человек на высоте десять метров, у всех на виду, будет возиться с ее застежками, показалась Марии не столько неприличной, сколько смешной. Она захохотала в голос. Смеялась до слез и, лишь успокоившись, разобрала конец предложения: «…помогу палки подержать».
Палки Мария новому знакомому доверила, с остальным справилась самостоятельно. Это был первый сумасшедший поступок Марии за последние тридцать лет и, пожалуй, первый случай, когда она снова чувствовала себя свободной и счастливой просто так, без веских причин.
Развернулась посмотреть. Запуталось в кроне. Забавно раскачивается. Вполне приличное бра. Не стыдно перед соседями по ветке.
Лыжники спрыгнули с кресла, и обоим показалось естественным скользить по склону рядом, выделывая на горе немыслимые пируэты, выводя неровные дуги.
Лишь оказавшись у подножия горы, Мария поняла, что выкатилась на склон, самый дальний от их автомобиля.
— Как можно добраться в соседнюю долину? — спросила она спутника.
— Через час пойдет автобус, — пояснил тот.
— А быстрее? — уточнила Мария.
— Могу добросить на машине, но придется спуститься еще метров на двести. Мы снимаем коттедж ниже по склону. Утром приходится ждать автобуса, зато при возвращении никаким расписанием не связан.
Спустились к коттеджу. Заскочили на минуту погреться. Янтарное тепло камина пробралось под куртку, расстегнуло молнию, усадило в мягкое кресло.
И оказалось очень кстати, что лишнее уже выкинула.
Утром следующего дня муж получил сообщение: «Спасибо за совет. Новая пара подошла. Раз в тридцать лет, действительно, стоит пробовать что-то новое».