МЫШКЕ НАДО ПОМОЧЬ

Кресла в спортклубе пахли дубленой кожей, мужским потом, едкими дезодорантами. Мы с Петром пялились в телевизор: трое финалисток оспаривали титул «Мисс Вселенная». По сумме баллов лидировала миниатюрная брюнетка с высоким лбом и гладко забранными назад волосами. Острым личиком и заостренными ушками девушка напоминала симпатичную летучую мышку. Она покорила наши сердца еще на поэтическом конкурсе, а когда дело дошло до логических задач, мышке вообще не было равных.

— Чистое сияние интеллекта! — восхищался Петр после каждого ответа конкурсантки.

Петру тридцать лет, он известный астрофизик и в интеллекте уж что—нибудь да понимает. Вечерами он смотрит в телескоп, а утром читает лекции в университете. Лысый, двухметровый, косая сажень в плечах, он больше походит на боксера—тяжеловеса, чем на ученого.

— Ну, это был простой вопрос, — не согласился я с оценкой друга и поправил дужку очков. Возразил больше для того, чтобы поддержать самооценку. Я неплохой лингвист, но до эрудиции финалисток мне как до Луны на четвереньках.

— А я бы выбрал вон ту, — в раздевалку ввалился бесцеремонный Сморчок и ткнул пальцем в экран, оставив жирное пятно на грудастой даме, случайно попавшей в кадр.

Мы с Петром тут же присвоили избраннице Сморчка прозвище «Мисси Сиси»: яркие губы расплющены по лицу, исподнее лезет наружу, юбка трещит по швам.

— Ты шутишь, Сморчок. Готов спорить, что твоя красавица не вспомнит формулу элементарной параболы, — выразил Петр наше мнение.

Но Сморчок не шутил. Он вообще не умеет шутить. Неопрятный, с головой, похожей на развороченный стог сена, с перекошенными плечами, Сморчок получил свою кличку за манеру собирать лицо в морщинистую тряпку, когда задумывался над сложной задачей. Он гениальный урод. С феноменальными математическими способностями и полным отсутствием совести. Сморчок — наш ровесник, но так и застрял в периоде полового созревания, с прыщами на жирном лице, беспокойными руками и примитивными фантазиями. Прыщавый пошляк намертво прилепился к нам классе в десятом, и мы до сих пор не можем от него избавиться.

— Да у нее свои параболы закачаешься. Я бы такое вымя потискал. — Лексикон у Сморчка, тоже какой—то прыщавый.

— При чем тут вымя? — возмутился Петр. — Это же не конкурс коров. Если посадить в жюри, таких идиотов, как ты, то станут награждать за формы и объемы.

— Именно так, за буфера и задницы. — Видно было, что идея Сморчку понравилась. — В моем мире я просто велю конкурсанткам пройтись голышом — и весь конкурс.

— А как насчет мозгов?

— Да кому они нужны? Задам лишь пару вопросов, чтобы убедиться, что девка умеет шевелить губами.

— Заткнись урод, противно — Петр бросил в приятеля боксерской перчаткой, но промахнулся.

— Я не хочу жить в твоем мире, Сморчок, — принял я сторону друга.

Смотреть на миловидную мышку через заляпанный экран стало неприятно, и мы вернулись на ринг. Сморчок крутился рядом, давал дурацкие советы, а когда его прогнали, он схватил бейсбольную биту и выместил злость на боксерской груше. Фантазия о собственном мире захватила прыщавого мечтателя полностью и, избивая грушу, он излагал ей принципы нового мироустройства.

— Я изменю мир, — бейсбольная бита глубоко врезалась в бок тренировочного снаряда, — и все девки будут любить только меня.

— Да куда тебе всех! — подначивал Петр, уклоняясь от моего левого прямого.

— Я разберусь куда. — Сморчок разошелся не на шутку. — Я выберу лучших, а остальные будут рыдать под дверью.

— Замучаешься искать, — возразил Петр и обозначил удар по корпусу.

— Я это продумал, — сообщил нам Сморчок с самым серьезным видом. — Девицы сами будут фоткаться, желательно голыми, и посылать картинки мне.

— Ты больной. Да к тому же тебя просто завалит макулатурой.

— Верно. — Прыщавый мечтатель задумался, но тут же нашел выход: — Тогда пусть не шлют. Пусть выкладывают изображения в Единую информационную систему.

— Размечтался, — заметид я, поднырнув под крюк справа. — Система создана для обмена информацией, имеющей научную и художественную ценность. Какие идиоты будут засорять ее срамными девками? — Да если такие идиоты и найдутся, то ты потеряешь зрение, сравнивая миллионы изображений, —добавил Петр.

— Ты умен, Петр Олегович, — согласился урод. — Но проблема имеет простое решение: черновую работу я оставлю другим. Они будут лопатить картинки, выбирать самых жопастых, голосовать всем стадом, а потом пускать слюни, читая в газете, как я провел выходные с их избранницей.

— Значит, основным занятием мужиков в твоем мире будет глазеть на девок?

— Я найду, чем еще их занять, чтобы не путались под ногами. Придумаю что—нибудь увлекательное и бессмысленное. — Сморчок задумался на пять ударов по груше. — Как вам нравятся деривативы и поисковая оптимизация?

— Вполне бессмысленно, — похвалил я.

— А самым преданным последователям, — расщедрился Сморчок, — я даже разрешу пользоваться экземплярами, которые мне надоели.

— Ты подонок, Сморчок, — подвел итог Петр одновременно с коротким прямым, достигшим моей челюсти. — Я рад, что твоего мира не существует.

— Но скоро будет. — Сморчок уставился на телевизионный экран в кардиозале. — Я вижу решение.

— Какое? — спросили мы одновременно и покосились на телевизор. Но никакой подсказки там не увидели. Опять показывали «Назад в будущее».

— Машина времени! — торжественно заявил Сморчок, и вскинул биту как восклицательный знак.

— Послушай, сын Хама и доильной установки! — Петр начал злиться. — Пусть природа обделила тебя совестью, но в тридцать лет ты должен понимать разницу между реальностью и бредом. Все, что происходит на экране, не настоящее. Выдумка. Машины времени не существует.

— Я это понимаю, дитя ослицы и арифмометра, — парировал Сморчок. — Машины времени действительно не существует. Пока. Но вероятностью того, что ее изобретут в будущем, пренебрегать не стоит.

— Неувязочка получается, — стал вредничать Петр. — Чтобы заполучить желаемое, тебе нужна хоть завалящая машинка времени в настоящем. Должен же ты дошкандыбать на ней до дилер—центра двадцать третьего века и арендовать устройство бизнес—класса на пару часиков. Хотя сомневаюсь, что машины времени будут арендовать с почасовой оплатой.

— Даже если и будут, то тебе никто не даст сесть за руль с правами, просроченными двести лет назад, — ехидно добавил я.

— А рассуждая серьезно, — закрыл тему Петр, — путешествия во времени физически невозможны, чтобы исключить влияние будущего на прошлое.

— Посмотри на этих идиотов в трусах, — пожаловался Сморчок боксерской груше и жестоко наподдал ей снизу. — У них кругозор, как у зашоренного мерина. Про затухающие волны времени они даже не слышали. А тот очевидный факт, что настоящее влияет на будущее, просто игнорируют.

И Сморчок продолжил методично лупить спортивный снаряд и излагать свою теорию.

Со слов Сморчка, все получалось не так уж и сложно. Никуда ехать не надо, а следует лишь дождаться, пока машина времени остановится в нашей реальности. Когда это случится? Да вполне очевидно, что через пять лет — в ноябре 2015 года. Еще серия ударов по груше. Почему? Внимание на экраны, фильм «Назад в будущее». Это культовое произведение, голографические сиквелы которого будут определять культуру поколения обладателей машины времени.

Найдется масса энтузиастов, которые начнут тюнинговать свои агрегаты под допотопный «Делориан». Бегают же сегодня тысячи любителей косплея по лесам с деревянными мечами. А лет через двести люди будут переодеваться в костюм безумного Брауна и соревноваться, кто сумеет привремениться — этот термин Сморчок, видимо, выбрал по аналогии с «приземлиться» — ближе к указанной фильмом дате.

Далее все совсем просто. Умному Сморчку осталось только правильно выбрать место и тогда…

Воображая встречу с пассажирами машины времени, Сморчок с такой силой залепил битой по податливой коже спортивного снаряд, что шов лопнул и из груши вылез упругий завиток наполнителя. Фитнес—тренер наконец заметил издевательства над инвентарем и рванул в нашу сторону, Сморчок срочно ретировался, а про затухающие волны времени мы так и не узнали.

***

Наша беседа в спортзале случилась осенью года две тысячи десятого. Но мы с Петькой ничего не знали о ней до десятого ноября две тысячи шестнадцатого.

Тот ноябрь мы встретили в отделении травматологии местной больницы. Кроме сотрясения мозгов, нам досталось семь ушибов разной тяжести на двоих и по чеку от страховой компании на каждого. Приятной же стороной нашего пребывания в больнице были дежурства Машеньки — остроносой медсестры, похожей на летучую мышку в белом медицинском колпачке.

Знакомство с Машенькой мы начали с банального захода: «Девушка, мы вас где—то видели»; через два дня перешли на «ты», а еще через неделю потребовали от нашей избранницы определиться и решить, каких мужчин она любит — лысых или в очках. Машенька сказала, что любит умных, и с тех пор в дни ее дежурства мы старались произвести нужный эффект чтением толстых книг, просмотром научного канала и сложными диаграммами на экранах планшетов.

Десятого ноября стало днем нашего провала. Любимая Мышка вышла на внеплановое дежурство и застукала меня за просмотром финала «Мисс Вселенная», где полуголые девицы маршировали по подиуму перед комиссией престарелых сластолюбцев. К счастью я попался не один — Петька в это время листал на планшете картинки еще более похабные.

Машенька деликатно кашлянула у дверей палаты, и не смогла удержаться от смеха, видя, как я судорожно пытаюсь выключить телевизор, а Петька прячет планшет под одеяло.

— Да, Машенька, — повинился в обмане Петр. — Мы не совсем ученые. Я — сантехник, а мой очкастый друг — плотник. И ничто человеческое нам не чуждо.

— «Это мужской мир детка», — пропел я голосом Джеймса Брауна.

— Но можно ли нас за это винить? — патетически спросил Петр.

— Вы смешные, — сообщила Машенька, взбивая подушку сильными ударами. — И я вас ни в чем не виню. Хотя мне все чаще кажется, что этот мир придуман даже не мужчинами, а перезревшим прыщавым подростком.

В моей голове при этих словах что—то заскрежетало. Судя по всему, в голове Петра происходило то же самое. Потому что мы вдруг удивленно посмотрели друг на друга и одновременно выпалили: «Сморчок».

— Спортзал, бокс, прыщавый подросток, — озвучивал Петька образы, всплывшие в его памяти.

Машенька с удивлением смотрела на нас.

— Не могли бы вы еще раз ударить по подушке? — неожиданно попросил ее Петр.

Медсестра удивилась, но выполнила просьбу.

— Мисс «Вселенная», удары по груше, машина времени, — заполнял пробелы я.

— Машенька, а ведь мы и вправду тебя раньше видели, — заявил Петька со всей серьезностью. — Но впрочем, ты все равно не поверишь.

— Я верю, но, пожалуйста, ложитесь. Нельзя так волноваться после сотрясения мозга. Даже легкого.

И Машенька выбежала из палаты.

Если бы доктор наблюдал нас в следующую пару часов, то он был решил, что сотрясения у нас очень даже тяжелые. Мы махали руками, спорили, копались в сети.

— Поищи еще, — настаивал Петька. — Не может быть, чтобы никто не заметил.

Несколько часов я изучал новостные страницы и наконец воскликнул:

— Вот оно! Есть!

— Читай! — потребовал Петька.

— Двадцать первого октября, две тысячи пятнадцатого года, — начал я, — полиция штата Мичиган, остановила серебристый «Делориан», который мчался на скорости восемьдесят восемь миль в час. Водитель представился как¹….

— Все ясно, — прервал меня Петька. — Сморчок был прав про затухающие волны времени. Теперь помолчи двадцать минут.

Через полчаса друг объяснил мне, что все дело в мнимом парадоксе временной петли и в затухающих волнах времени, существующих для борьбы с временными аномалиями.

— Многие годы, считалось, что путешествия во времени исключены, потому что путешественники могут изменить прошлое так, что само их существование становилось невозможным, — просвещал меня Петр. — Это ограничение устраняется теорией затухающих волн времени. Теория гласит, что любые изменения в прошлом будут компенсироваться серией событий, стремящихся нивелировать последствия критических изменений.

Тут я уже честно признался, что ничего не понимаю, и Петру пришлось объяснять.

— Например, если путешественники во времени за тысячу лет до своего рождения хулиганства ради написали на пирамиде слово из трех букв , то высока вероятность последующего землетрясения, которое эту пирамиду разрушит. А заодно уничтожит и народ, который этой пирамиде поклонялся. Это нивелирующее вмешательство. Так понятно?

— Так да.

— Слушай дальше. Землетрясение вместе с пирамидами может прибить заодно и пару человек, роль которых критически важна для будущих событий. Это называется побочным усиливающим эффектом. Потребуется новое нивелирующее воздействие, но уже более слабое — и так далее, пока последствия вмешательства не станут ничтожно малы на момент отправления хулиганов в прошлое.

— А кто планирует и осуществляет эти воздействия?

— Давай называть это Хранитель времени.

— Ух ты! — восхитился я. — Красиво.

— Но не для нас, — охладил мой пыл Петька. — Потому что мы теперь Временные Аномалии.

— Чего? — удивился я.

— Аномалии — это такие неровности, зацепки, из—за которых морщинится полотно времени. И если Аномалии не устранить, то морщины времени не разгладятся до нужного момента и произойдет коллапс.

— Замысловато, — восхитился я. — Но стоит ли волноваться из—за событий следующих тысячелетий?

— Нам точно не стоит, — согласился Петька. — Задача Хранителя времени — устранять Аномалии в минимальные сроки.

— А с чего мы вдруг стали Аномалиями?

— Нам открылась альтернативная память, и мы теперь слишком много знаем.

— Мне никакая память не открывалась, — испуганно отрекся я.

— Ты в этом уверен?

— Не открывалась! — крикнул я громко, чтобы слышал Хранитель времени.

— А как ты тогда с образованием восемь классов вычитывал мне тут информацию из интернета на шести языках?

— Боюсь, что ты прав, — сдался я. — А что открылось тебе?

— Объем знаний доктора астрофизики.

— А с чего все это счастье свалилось именно на нас?

— Благодаря совпадению, вероятность которого практически равна нулю: мозговая травма, звуки ударов, мир Брауна, якорное слово, произнесенное Мышкой в момент, когда на экране мелькали ключевые образы.

— Еще взорванный автобус, — добавил я совпадений.

— Не исключено, что взрыв автобуса, был корректирующим воздействием Хранителя Времени, а наши травмы — побочным усиливающим эффектом. Вполне вероятно, что всплеск насилия, катастроф, природных катаклизмов в завершающее десятилетие — это серия волн времени, возникших в ответ на вмешательство Сморчка.

— А если мы пообещаем Хранителю времени молчать, то он оставит нас в покое? — Я совсем не хотел быть героем.

— Вряд ли, но можно попробовать. — Петр тоже был вполне миролюбивым сантехником.

Мы встали по стойке «смирно» и, положив ладони на телевизор, дали зарок о невмешательстве в дела времени. Единственной известной нам клятвой оказалась присяга юных пионеров, поэтому наш обет начинался словами: «Я, Временная Аномалия Петр, и я, Временная Аномалия Иван, перед лицом своих товарищей….»

До конца ноября, почти до дня нашей выписки, ничего плохого не произошло, и мы решили что Хранитель поверил клятве.

Накануне выписки Петр сделал Мышке предложение.

— Прости, Петр, — отказала девушка. — Но я пока не могу. Я должна сначала стать звездой.

— Зачем?

— Все в этом мире хотят стать известным.

— Ты же питаешь отвращение к этому миру, придуманному прыщавым подростком.

— Но другого мира у меня нет.

— Хорошо, давай встретимся завтра и все обсудим.

— Завтра не могу.

— Послезавтра?

— Тоже нет. У меня подошла очередь пластической операции. Зато через месяц вы меня не узнаете. Посмотрите, какой я буду.

Мышка достала фотографию, и мы узнали «Мисси Сиси» из прыщавых фантазий Сморчка.

— Эти операции, небось, стоят целое состояние, — предположил я. — Откуда такие деньги? В мире Сморчка простым людям платят неохотно.

— Я обо всем договорилась, — почти с гордостью сказала Мышка. — Я продаю хирургам всего лишь одну почку.

Мы с Мишкой буквально подпрыгнули:

— Продаешь почку? Ты с ума сошла!

А потом Петька уже спокойнее сказал:

— Хорошо, Мышка, иди. Я обещаю, что ты станешь знаменитой.

Когда дверь за девушкой захлопнулась, Петька прокричал куда—то вверх:

— Я отрекаюсь от своей клятвы! Я выхожу на тропу войны!

Затем изложил свой план.

***

И если вы сейчас читаете этот рассказ — то все идет по плану. То, что предложил Петр Олегович, сантехник и доктор астрофизики, было до гениальности просто.

Мы с ним создали очень много Временных Аномалий — людей, которые знают, что эта вселенная должна быть не такой. Мы добились своей цели просто — опубликовав этот рассказ и сообщив миру, как все произошло. Да, мы это сделали, и мир начал меняться.

Конкурсантки в телевизоре все еще разгуливают нагишом? Не переживайте, скоро все изменится. Когда количество Аномалий достигнет критического значения, то у Хранителя Времени не останется иного выхода, кроме как разрушить мир Сморчка и вернуть историю в нормальное русло. Просто потому что это потребует меньше энергии, чем искоренять миллионы Аномалий — людей, обладающих знанием.

А если вы еще и расскажете своим друзьям, каким мир должен быть на самом деле, то здорово поможете Мышке побыстрее стать «Мисс Вселенная».

Notes

1. Вот ссылка на эту новость (https://www.telegraph.co.uk/news/11945123/Back—to—the—Future—Day—live—Will—October—21—2015—be—as—good—as—the—film—predicted.html) и ее перевод:

В полиции штата Мичиган утверждают, что остановили двух гонщиков — доктора Эммета Брауна и Марти Макфлая, — которые со скоростью 88 миль в час ехали в серебристом DeLorean. Согласно полицейскому отчету, «д—р Эммет Браун и Марти Макфлай получили устное предупреждение, что по мичиганским дорогам нужно ездить осторожнее. Д—р Эммет Браун ответил: «Дороги? Там, куда мы идем, не нужны дороги».