ПОЛЕТ ЧАЙКИ.

I

Мужчина: седой, ухоженный, с греческим носом и докторской бородкой; педантично отсчитал шесть огуречных соломинок, и, завернув их в прозрачный блин, занялся уткой по—пекински. Его спутница – статная брюнетка, со сдобными плечами откровенно скучала. Она плясала по столу палочками, в такт шлягеру «Фаина», модному в тот год, на всех черноморских курортах. Иван Гротов наблюдал за парой из угла, куда сажали невыгодных заведению одиноких посетителей.

Поймав взгляд скучающей дамы, Гротов свернул из салфетки контур сердца и приложил поделку к своей груди. Женщина удивилась правой бровью; вскинула палочки, рассматривая тряпичное сердце через их прицел; а потом вдруг резко ткнула воздух, словно насаживая соблазнителя на деревянные бандерильи. Иван схватился за пронзённое сердце и картинно уронил голову на грудь.

Когда он поднял голову, дама смотрела в другой угол. Там завершали курортный день несколько одинаково счастливых семей, да сидел за столиком с тремя девицами переслащенный блондин. Девицы громко смеялись, закидывая голову назад и накатывая бюстом в сторону кавалера.

Смешливые бюсты Гротова не завлекли и он остался верен даме с красивыми плечами. Острый нос и манера рассматривать собеседника чуть склонив голову, в упор, не мигая, придавали ей сходство с большой любопытной птицей.

— За твоё совершеннолетие, прекрасная Елена. – Седой мужчина поднял бокал.

— Я не боюсь цифры сорок.

— Ты определилась с подарком?

— Да, мой милый профессор.

Название гостиницы Гротов тоже подслушал.

II.

Прекрасная Елена, её муж—профессор и Гротов обедали на веранде приморского ресторана. Облака плотно заретушировали солнечный диск, но Елена куталась в накидку, спасая от загара тёплую белизну своих плеч.

— Так значит, вы учились вместе до третьего курса? – уточнял профессор.
— До пятой сессии – рассказывал Гротов чужую жизнь.

— А потом вас отчислили?

— Да, вроде того, – вяло врал Иван.

Про однокурсника придумала Елена. Убедила Гротова, что это единственный способ видеться каждый день. Сочинила легенду, которую Иван сегодня уже как пятый день пересказывал профессору.

За восторг видеть Елену Гротов отплачивал беседами с её супругом, долгими прогулками втроем и шахматными баталиями под треск цикад. Уединиться с Еленой Гротову не удавалось, но терпение вознаграждалось случайными прикосновениями, улыбками—обещаниями и нескромными играми.

В этот вечер они играли в «Верю—не верю». Главное правило Елена нашептала в первый же их вечер втроём: «Гротов, смотри лишь на меня». В игре участвовали: Елена, в бирюзовом платье; Гротов расположившийся напротив; и профессор усевшийся между ними. Елена начала первый тур.

— Нынче будет шторм, – заявила женщина, и её супруг развернулся к морю.

Иван тихо сказал: «Не верю» и глаз от Елены не оторвал. Та, убедившись, что муж не смотрит, погрузила пальцы правой руки за свободно ниспадающий лиф, мяла себя, и птичьими холодными глазами изучала Гротова. Через миг рука вернулась на стол, но лиф напружинился цирковым шатром. Еще казалось, что под тяжелую ткань, подложили крупную горошину.

Позже, заставив мужа любоваться закатом, Елена подцепила большим пальцем бретель у плеча и медленно оттянула её, пока не обнажился из—под бирюзы шершавый полумесяц цвета перезрелой вишни. Тонкий серп вырос до вишнёвого полнолуния, и, пока муж созерцал умирание дневного светила, Гротов истоптал воздушными поцелуями податливую поверхность ночного спутника.

Ещё Елена умела читать по губам.

— Хочу тебя! – артикулировал Иван.

— Завтра – громко отвечала женщина.

— Что завтра? – заинтересовался профессор.

— Я говорю Ивану, что завтра ты едешь на экскурсию.

— Ах да, − вспоминал супруг. − Не желаете ли со мной? Елену вытащить абсолютно невозможно.

— Был бы рад, но увы.

— Завтра утром у меня в номере – приказала Елена, когда муж отошёл.

— Это опасно.

— Не очень, если убедиться, что мой уехал.

— Ты пойдешь его провожать?

— Ни в коем случае – сразу догадается. На остановку пойдешь ты. Там можно отсидеться в круглосуточном кафе напротив. Убедись что Александр сел в автобус и сразу ко мне.

— А если он меня заметит?

— Я всё придумала, на всякий случай держи вот это – Елена всунула Гротову билет на экскурсию, отъезжающую на полчаса позже профессорской – Билет у тебя примут обратно, я договорилась с кассиром.

Расплатившись за обед, Гротов побежал домой, еле дождался ночи, но заснуть, так и не смог. Еще затемно Иван занял свой наблюдательный пост в кафе.

III.

— Вот сюрприз, так сюрприз! – профессор нависал над столиком Гротова. – Позволите?

— Конечно, – задремавший Гротов, с трудом разлепил глаза.

— Куда надумали?

— Да вот, – Иван выложил спасительный билет.

— Так значит всё—таки решились со мной.

— Решился, но не с вами.

— Вы уверены?

Гротов взглянул на лежавшие рядом билеты и похолодел: «Она ошиблась!»

«А ведь не ошиблась!». − Догадался Иван наутро, когда брился и изучал в зеркале, своё немолодое уже, и не красивое никогда, лицо.

День ушел на разработку плана мести с кровавым финалом в конце.

В двадцать два часа, оставив профессора обдумывать очередной ход, Иван бросился мстить. Дверь ему открыли не сразу. Судя по ритмичному шуму за дверью, людям в комнате, было не до него. Наконец Гротов услышал шаги, поворот ключа, и Иван оказался нос к носу с блондином, знакомым по китайскому ресторану.

— Простите… – начал Иван.

Блондин молча простил и хлопнул дверью. Но следом за хлопком, послушались торопливый перебор босых ног и голос Елены.

— Гротов, это ты?

— Да я.

Дверь распахнулась и вылетела Елена – растрёпанная, неодетая, остро пахнущая чужим потом.

— Что случилось Гротов, зачем ты здесь? Что—то с Александром? Ты вызвал скорую?

— Всё нормально. Успокойся. Я не хотел.

— Ну слава богу! Всё хорошо. Как ты меня напугал Гротов. – Елена повисла на Иване, всхлипывая и повторяя: «Сашенька. Слава богу. Всё хорошо».

— Елена Владимировна, – вступил Гротов. – Я всё знаю. Я для вас лишь развлечение, как вы изволили выражаться — «подарок».

— Какой ты смешной Гротов. – Елена перевернула губы от плача к улыбке. – Ты совсем не подарок.

— Не отпирайтесь, я всё слышал тогда в ресторане.

— Я не вру, Вань, подарок это он – Елена отлепилась от Гротова и погладила рельефный пресс блондина. – А с тобой Вань, Саше интересно. Ему не со всеми бывает интересно. Согласись было бы эгоистичным, оставлять мужа вечерами одного.

— А ты нас спросила? – Иван ждал оправданий.

— Вас?

— Ну его например — Гротов ткнул пальцем в блондина – Как вас зовут?

Блондин молчал.

— Елена, как его зовут?

Женщина в знак неведения, красиво пожала плечами. Иван продолжил допрос:

— Вы согласны быть игрушкой?

Блондин не отвечал. Гротов для него был ненастоящим. Как были ненастоящими для красавца—спасателя и другие туристы, что накатывали шумной волной в его курортный город, суетливо снимали комнаты, добросовестно сгорали на солнце, пахли скисшим кефиром и, наконец, исчезали, увозя в лакированных ракушках фальшивый шум моря.

— Вы слышите меня? – повторил Гротов.

Блондин молчал.

— Все слышат, не кричи, – велела Елена – ждите меня внизу, я скоро буду. Отметим завершение. Ты же завтра уезжаешь?

— Ненавижу вас.

— Понимаю. Мы заедем в семь – крикнула Елена вслед сутулой спине.

IV

В ранних сумерках августа, по горячему тротуару приморского города, бежал от преследователей немолодой человек. Человека звали Иван Гротов, и убегал он от вальяжного черного кабриолета. Управлял машиной блондин, рядом устроился Александр Владимирович. Его супруга расположилась сзади, словно огромная чайка, раскинув белые полные руки по тёплой коже сиденья. Кабриолет тащился вровень с Иваном, стараясь приноровиться к сбивчивому аллюру беглеца.

— Садитесь Гротов, мы вас подвезем – увещевал профессор, перевалившись через дверцу локтями.

— Вы мною пользовались – обвинял на бегу Иван.

— А вы ломились под юбку моей жены.

— Я её люблю – Гротов потерял дыхание и приостановился.

— Если так, то залезайте. Елена помоги.

Елена Андреевна, красиво дотянувшись пальцами, толкнула дверь. Гротов ввалился на заднее сиденье и скрючился с сумкой на коленях под вылетом пышной руки.

— Это аморально. – Гротов не сдавался.

— Не будьте ханжой. Чего аморального в удовольствиях женщины?

— Замужней женщины! — уточнил Иван — Связи на стороне разрушают семью.

— Связи ничего не разрушают по определению. Разрушает ложь. А лгали всю дорогу именно вы. Кстати бездарно.

— Почему это? – обиделся Иван.

— Историю про однокурсников, я слышал, от многих жениных воздыхателей, и ваша версия самая унылая. Но впрочем, с вами было занятно. Жаль что мы не сделали фото на память.

Возьмите вот это – Гротов вытянул из бумажника пачку ресторанных чеков и протянул профессору – Помните, как мне дорога наша дружба.

Профессор отмахнулся, Иван разжал ладонь и чеки шлейфом закружились за кабриолетом, как лепестки роз, за экипажем новобрачных.

— Милый Гротов, – рука Елены спорхнула со спинки и осела на плечо Ивана. – Спасибо за всё.

Женщина притянула Гротова назад, и он послушно завалился на упругие подголовники бёдер.

— Спасибо милый Гротов. – Елена поглаживала редеющие волосы неудачливого ухажера. – За твою любовь, и за то, что у Александра не было времени скучать. Нам с мужем опять хорошо вместе. Ты же рад за нас, Гротов?

— Мне будет вас не хватать. – Профессор развернулся назад.

— Еще бы, — согласился Иван – ведь теперь вам придется искать нового ухажёра.

Гротов выбросил руку вверх и закричал на всю улицу: «Следующий, касса свободна!»

— А всё—таки, продолжай любить меня, Гротов. – Елена поймала поднятую ладонь Ивана и переплелась с ней пальцами. – Тебе это идёт.

Иван смотрел ввысь. Туда, где сцепились пальцы и волновалась в движении, свободная от запретов грудь. Сразу над ней багровели закатные облака, а под облаками привольно реяла прекрасная хищная птица, опираясь на разлёт сильных белых крыл. Птица тащила Гротова ввысь и Иван, всю жизнь боявшийся высоты, наконец, воспарил, раскинув руки и прижавшись потным затылком, к не принявшему его лону.