ЭФФЕКТ РЕШЕТНИКОВА

Психолог Юхани боялся магазинов. Всегда. В детстве трусил, что мама его в капусте потеряет. Где откопала, там может и забыть. В юности опасался охранников с красными шевронами. Вырос — боялся панически, что карточка не пройдет. Хотя, казалось бы, что тут страшного — ну, не сработал считыватель. Посмотрят нехорошо. Пельмени домой не отпустят. Не в тюрьму же посадят?

Юхани заранее придумал пару шуток для симпатичных кассирш, и когда платеж действительно отклонили, он даже обрадовался:

— Не нравлюсь я картридеру, а вам?

Кассирша ответила уклончиво:

— Другая есть?

— Ради вас всех брошу, — продолжил игриво Юхани.

— Ступайте банкирш развлекайте, — проворчала девушка, отобрала пельмени и нажала кнопку подачи ленты.

На Юхани двинулись внушительных размеров арбуз и его бесцеремонная хозяйка.

***

В банке Юхани выдали номерок. Центральное табло не работало. С каждым звуковым сигналом, посетители, задрав головы, неслись по коридору. Иным везло. О букве «X» словно забыли. Юхани даже попытался пролезть с вопросом к чужому окошку, но добровольные дружинники из группы «Б» попытку мятежа пресекли жестоко и с удовольствием.

— Кто здесь «Xа сорок семь»? — услышал Юхани, пока его тащили к выходу.

— Я! — заорал он и вскинул руку с талоном.

— Почему не заходите? — крикнул служащий. — Отпустите его.

Хватка добровольцев ослабла.

Оказывается буква «X» давно горела в самом конце коридора.

— Здравствуйте, гражданин Киви, — улыбнулся клерк с лицом доброго доктора. — На что жалуетесь?

— Оплата по карте не прошла, — ответил в тон посетитель, замерев на кромке глубокого креслаю — Это лечится?

— Посмотрим. — Глаза клерка забегали по экрану. — Да без проблем.

Юхани вздохнул с облегчением. Развалился поудобнее на мягкой коже.

— Тогда пойду выручать свои пельмени, — пошутил он.

— Конечно, — одобрил клерк. — Только денег доложите на счет.

Юхани насторожился. Человек по природе осторожный, он всегда держал на счете запас.

— Проверьте еще раз, — настаивал Юхани.

— Вчера вы сняли все, — сообщил клерк.

— Как? — подпрыгнул от удивления Юхани. — Это не я. Отмените.

— Тут ваша подпись, — сказал клерк.

— Я не подписывал! — заявил Юхани.

— Не волнуйтесь, — успокоил служащий. — Блокирую транзакцию. Введите личный номер и код подтверждения.

Клерк развернул клавиатуру к Юхани. Тот, прикрыв левой ладонью клавиатуру от собеседника и видеокамер, отбил вслепую пальцами правой руки аккорды личного номера. Пять ударов по пять знаков. Открылось окно верификации. В ожидании кода Юхани уставился на часы. Сообщение не приходило. Лицо банковского служащего посуровело, а Юхани отлип от мягких подлокотников и вытянулся струной на краешке сиденья.

Прошло пять минут.

— Могу права показать, — предложил он.

— Извините, — ответил служащий, — но номер телефона указан как первичное средство авторизации.

Юхани согласно кивнул. К середине двадцатых годов база биометрических данных разрослась, и выяснилось, что отпечатки пальцев не являются уникальными. Развитие биотехнологий снизило стоимость реплик чужой кожи. А когда правое крыло движения «Ай Братство» перетасовало ключи центрального электронного архива, федеральные сканеры отпечатков пальцев превратились в груду ненужного металлолома.

— При отсутствии кода я могу задержать транзакцию только на двадцать четыре часа, — сообщил клерк. — За это время вы должны идентифицироваться.

— Как? — переспросил Юхани.

— Начните с телефонной компании, — посоветовал добрый доктор.

***

В телефонную компанию Юхани отправился не сразу, а устроил привал на банковской лужайке. Уселся в позу корявого лотоса. Закрыл глаза. Вообразил мир зеленым.

«Да ну ее, эту карточку, — заявил строптиво внутренний голос. — Там небось очередь на полдня».

Но Юхани голосам не доверял. Восстановил дыхание. Встал. Нашел ближайшую палатку телефонной компании.

Продавец телефонов сообщил, что номер, затребованный Юхани Киви, оформлен на другой лицо. С сожалением развел руками. Посоветовал обращаться в центральный офис.

Еще час езды.

В метро Юхани прикрыл глаза и попытался заснуть. Но внутренне беспокойство его не отпускало. Какая—то глубокая тоска. Предчувствие трагедии, переживаемой многократно.

«Поеду лучше домой», — решил Юхани.

«Давай доделаем дела», — приказал голос.

«Ох ты ж стал какой!» — выругался Юхани и вышел у центрального офиса.

***

Автомат—распределитель в офисе сотового оператора тоже присвоил Юхани литеру «Х». Как только талон вылез из щели автомата, к Юхани пристроился дежурный в форме. Проводил посетителя через два коридора и три лестничных пролета в отдельную кабинку. Выдал пачку листов. Карандаш.

— Заполняйте.

Дверь за провожатым захлопнулась. Абсолютно гладкая изнутри, даже намек на ручку отсутствовал.

Юхани заглянул в бумаги. Требовалось вспомнить, когда и кому звонил абонент с данного номера. Например, звонил ли он десятого мая в пожарную охрану, в группу анонимных алкоголиков или гражданке Марии Киви.

Первые вопросы не составляли труда, затем выбор становился сложнее, и к концу пятого листа порядком уставший Юхани ставил галочки наугад. Какой нормальный человек может вспомнить, кому принадлежит номер, набранный лишь однажды? Или сколько терабайт данных он выкачал за прошлый месяц.

Сложил листки по порядку, как требовала инструкция. Засунул в щель на стене. Комната зажужжала, и под потолком засветилась надпись: «Точность ответов шестьдесят процентов, совпадение почерка семьдесят. Тест не пройден».

Дверь отворилась. На пороге стояли два охранника.

— Гражданин Икс сорок семь двенадцать, — проговорил один из них. — Вас переместят в центр идентификации личности. Пожалуйста, избегайте резких движений, руки сложите за спиной.

Юхани почувствовал, как на запястьях защелкнулись наручники. Пока один сотрудник держал Юхани на плечи, другой ловко выудил из карманов задержанного бумажник, ключи, мобильный телефон.

Психолога повели по ступенькам вниз, на лифте спустились к платформам подземки. Низкий свод, хромированные колонны — странно обнаружить незнакомую станцию в центре города.

— Из пятнадцатого сектора, — доложили охранники, вытолкнув Юхани на платформу через полчаса.

— Гражданин Икс сорок семь двенадцать пятнадцать, — обратился к новоприбывшему смотритель станции. — Пройдите на собеседование.

Смотритель отомкнул браслет на левой руке Юхани и, задрав ему правую руку, тут же зацепил стальные скобы за тяжелое звено передаточной цепи. Машинная цепь тянулась вдоль всей платформы на высоте метра в полтора и медленно ползла вместе с пристегнутыми к ней пассажирами.

Только здесь Юхани заметил, что прибыл на станцию не один. Из других вагонов выводили пассажиров и пристегивали к цепному приводу. Вид у новоприбывших был абсолютно ошарашенный. Мужчина, пристегнутый перед Юхани, ущипнул себя свободной рукой за ухо и пару раз с размаху хлопнул по собственному лицу, словно надеясь проснуться от кошмара.

— Вам тоже кажется, что вы спите? — окликнул его Юхани.

Мужчина испуганно обернулся.

— Да. Это единственное разумное объяснение.

— Интересно, это я проявился в вашем сне или наоборот? — поинтересовался Юхани.

— Какая разница? — ответил мужчина.

— Огромная, — услышал Юхани сзади и тут же ощутил мощный пинок в зад.

Он потерял равновесие, повис на цепи, и металлический обруч больно впился в кисть.

— Вы с ума сошли? — возмутился Юхани.

— Пока нет, — ответил голос сзади. — Но все идет к тому.

— А если нет, то чего деретесь? — возмутился Юхани.

— Если мы в вашем сне, — пояснил голос, — то от подобного тумака вы пробудитесь и кошмар для всех прекратится.

— А если это мы в вашем сне? — резонно возразил Юхани.

— В своем сне я волен делать что хочу, — парировал голос, и Юхани услышал, как его обладатель разгоняется для нового пинка.

Юхани развернулся и выставил ногу вперед. Агрессор не успел затормозить и с размаху врезался надкостницей в твердый каблук. Взвыл от боли. Попытался упасть на колени, но вздернутая рука лишь добавила страданий. Из—за колонны появились охранники. Юхани получил удар дубинкой по ноге, затем в спину. Цепь дернулась, увлекая очередь за собой.

***

— Приносим извинения за доставленные неудобства, — заявил через час следователь, сидевший в обитом матами кабинете. — Меня зовут Петр Антонович. А вы, значит, идентифицируете себя как гражданин Юхани Киви.

— Да, — твердо ответил Юхани.

— При этом провалили тест памяти и экспертизу почерка.

— Их невозможно сдать, — сказал Юхани громче, чем собирался.

— Вы можете отказаться от претензий на личность гражданина Киви, — продолжил следователь, — или потребовать проведения углубленного тестирования.

— Я не предъявляю претензии, я гражданин Киви и есть! — закричал Юхани.

— На текущем социальном профиле фото ваше, — заметил следователь, — а вот в кэше системы совсем иные изображения.

— Мой профиль вскрывали десяток раз, — оправдывался Юхани.

— Проделки «Ай Братства», — с сочувствием произнес следователь, — И что же за мерзавцы там сидят?

Следователь был раза в два крупнее Юхани и видимо, специализировался на буйных.

— Сканирование памяти может быть болезненной процедурой, — предупредил следователь.

— Я могу отказаться? — спросил Юхани.

— Конечно, — заверил собеседник.

— И кем я стану тогда?

— Обычным неавторизованным гражданином, временно потерявшим память.

— Многие теряют память? — удивился Юхани.

— Не совсем верный термин, — поправил следователь. — Человек не может потерять то, что ему не принадлежит.

Юхани удивленно посмотрел на следователя.

— Мозг мне не принадлежит?

— Мозг не является хранилищем, а лишь приемно—передаточным устройством между человеком и информационными полями, — пояснил следователь. — За эту теорию профессор Решетников в конце десятых годов был номинирован на Нобелевскую премию.

— Грандиозно, — произнес Юхани.

— Эксперименты показали не только верность теории, но и выявили семь уровней информационных полей, соответствующих телам человека. Таким образом, каждая чакра — это силовой центр, ответственный в том числе за связь с информационными полями своего уровня.

— Допустим, — осторожно вставил Юхани. — А при чем здесь я?

— Одним из следствий эффекта Решетникова, — продолжил следователь, — является возможность создать клон человека, подключив к его личным информационным полям стороннее устройство. Биологическую реализацию клона, то есть проявление одной личности в физической оболочке другой, принято называть аватаром.

От удивления Юхани хотел вскочить и пробежаться по комнате, он всегда так делал в минуты раздумья, но наручники не позволили встать со стула.

— Можно это уже снять? — попросил Юхани.

— Небезопасно, — пояснил следователь, — в первую очередь для вас. При прохождении углубленного теста у аватара может случиться кризис, вызванный осознанием внутри физического тела иной личности. Часто аватар пытается отторгнуть чужой разум любыми путями вплоть до попыток уничтожения физического тела.

— Я запутался, — признался Юхани. — Если, например, я влезу на ваши частоты и присоединюсь к памяти Петра Антоновича, то кто я буду, Юхани Антонович?

— Непредсказуемо, — признал следователь. — Все зависит от мощности энергетических центов, особенно на верхних уровнях. При доминировании Юхани на уровне верхней, венечной чакры, новая сущность может стать Юхани в теле следователя, забив личность Петра Антоновича до полной потери идентичности последнего. При равных силах новая личность может стать гениальным синтезом двух сознаний, но на практике персоналии отторгают друг друга, что проявляется в синдроме раздвоения личности.

— Обоих в желтый дом, — прокомментировал Юхани. — На одну койку.

— И наконец, — сказал следователь, — при доминировании личности Петра Антоновича сознание вломившегося Юхани будет проявляться лишь в виде посторонних голосов в голове, эффектами дежавю, возможно смещение сексуальной самоидентификации, если сливаются сознания личностей противоположных полов. Все вышеизложенное встречается достаточно часто и трактуется официальной психиатрией как психические расстройства. Все понятно?

— Нет, — ответил Юхани.

— Тогда подпишите вот здесь.

***

— Влипли, — уныло сообщил внутренний голос, пока Юхани погружали в транс.

— Поздравляю, — сообщил голос следователя, сквозь мутное постгиптоническое похмелье, — тест пройден. Теперь вы не гражданин икс, а авторизованный киберпсихолог. Под кожу вшит идентификационный чип. Степень допуска два. Будьте достойным гражданином. Берегитесь сомнительных знакомств. Особенно всех этих авантюристов из «Ай Братства».

***

Слежку Юхани заметил сразу, как только вышел на станции метро «Маяковская». Вспомнил предостережения Петра Антоновича, но махнул рукой: кому нужно красть обыкновенного киберпсихолога? Спустился по Садовому кольцу к дому Булгакова, полюбовался ночной Москвой, активировал приложение вызова такси. Заказал машину с водителем. Автоматам за рулем не доверял. Такси подошло удивительно быстро, седан на класс выше заказанного, вежливый водитель, чистый салон. Теплый джаз из динамиков. Запах новой кожи.

«Повезло», — обрадовался внутренний голос.

Юхани посмотрел на экран смартфона, убедился, что адрес введен правильно, и откинулся на подушки. Задремал. Проснулся от ощущения, что куда—то летит. Открыл глаза. Действительно парит, точнее, его несут, крепко прихватив за куртку и штанины.

Ступеньки в подвал. Тяжелый скрип двери. Юхани успел рассмотреть двадцатисантиметровую створку, такими в прошлом столетии оборудовали подвалы—бомбоубежища. Он отчаянно вырывался, но без толку.

— Открывай двери, закидывай.

Юхани пронесли через темный коридор, скрипнули петли, хлынул свет, и на счет три психолога швырнули в яркий прямоугольник распахнутой двери. Упал на мягкое. В помещении пахло прелой землей. Звучала музыка. Очень знакомая мелодия. «Летят, летят, летят». Из раннего детства.

Юхани пощупал вокруг себя руками. Что—то круглое и упругое. Спазм страха в животе. Не может быть!

Психолог открыл глаза и обнаружил себя посреди огромной кучи свежей капусты, наваленной в овощной контейнер. Забавно. Лежит в магазине. Неужели такие еще бывают: грязь, пустые полки, белобрысая продавщица. Пара покупателей придирчиво перебирает подгнившую картошку. И эта девушка за кассой…

Кассирша заметила его, распахнула дверцу кассы и закричала на весь магазин:

— Арестуйте хулигана, его карточка не прошла!

Юхани не мог даже пошевелиться. Ужас затопил его сознание, наваливаясь волна за волной.

— Карточка не прошла! — закричали все посетители магазина и стали тыкать в несчастного пальцами.

Юхани уже не понимал что происходит и кто он.

— Охрана! — заверещала продавщица.

На психолога навалились четыре охранника с красными шевронами, и он рухнул в темноту.

***

Очнулся в кровати. Судя по запаху прелости — тот же подвал. Рядом с кроватью Марина. Интересно, как давно она здесь?

— С возвращением, Иван, — сказала Марина и положила ладошку ему на лоб.

Прохлада льется из пальцев Марины и течет по пылающему лицу, затекает под веки.

— Я Юхани Киви, — шепчет он и показывает левую руку, куда вшивали чип.

— Ты Иван Оборотень, — улыбается Марина и гладит его по щеке совсем хорошо. — Юхани Киви отсыпается на соседней койке.

Иван приподнялся на локте и увидел у противоположной стены мирно дремлющего блондина с широким финским лицом. Странно. Словно смотришь на себя со стороны. За последний год он так привык быть этим блондином. Красивое лицо. И имя необычное — Юхани Киви. Не то что простецкое Иван.

Он озирается по сторонам. В комнате ни одного зеркала, и окон нет.

Марина приносит стакан воды.

— Пей.

Глаза у Марины улыбаются, а улыбка грустная.

— Я красивый? — спрашивает Иван; ему очень хочется нравиться Марине.

— Очень, — отвечает Марина, но смотрит в сторону.

Распахивается дверь, и влетает лохматый верзила. Подбегает к Марине, легко подхватывает ее под локти, кружит по комнате, опускает и спешит сообщить Ивану:

— Если память вернулась к тебе не полностью, то она моя сестра, за что ты уже пытался меня измордовать.

Видит напряженный лоб Ивана и церемонно представляется:

— Веселый Слон, модератор центурии «Джанго», к которой ты имеешь счастье принадлежать.

— А человеческое имя у тебя есть? — хмурится Иван.

Имя модератора членам группы знать не положено. Слон о чем—то шепчется с Мариной, просматривает записи на мониторе, а потом командует:

— Прибавь фон. Поддави на средних частотах.

Мелькает зеленый свет. Раздается горловое пение. Что—то, похожее на слог «ом», вибрирует в воздухе и резонирует в теле Ивана. Сначала звук дрожит в солнечном сплетении, а после голос поднимается на два тона и пляшет теплым огоньком в районе сердца. Затем еше выше.

Ивана окутал уют, как бывает, когда закутываешься в бесконечной ширины пуховое одеяло.

— Хочу в горы, Ай Бро, — попросил Иван.

— Знаю, — ответил Слон.

— Откуда? — удивился Иван.

— От верблюда, — пояснил собеседник. — А верблюду всегда рассказываешь ты.

— Всегда?

— Когда приходишь в себя. Возвращаешься из аватара.

— Мы воюем с сетью?

— Да нет, — ответил Слон. — У нас свои счета с корпорациями. Вспоминай.

Лицо Ивана исказила гримаса боли, он попытался вскочить, но Слон мягко надавил товарищу на плечи.

— Тише дружище, — сказал Слон. — В этом месте тебя всегда заносит.

Марина смотрела с состраданием, прижимая прохладными ладошками голову Ивана к подушке.

— Я урод? — прохрипел Иван.

— Одна из многочисленных жертв ГМО, — сообщил Слон.

— У меня нет ног? — выкрикнул Иван.

— Успокойся, все на месте. Просто не в очень товарном виде.

Иван попытался вырваться.

— Зачем вы спасали меня? Я не хотел жить.

— Ну вот, опять за свое, — покачал головой Слон. — Это всегда самый расколбасный этап твоего возвращения.

— Всегда?! Да ты хоть раз попробуй. Болииит! — застонал Иван и забился на подушке.

Слон молчал. Молчала и Марина. Она не представляла себе, как можно раз за разом переживать ад утраты тела. Человек смиряется со случившимся и если остается жить, то принимает трагедию как должное. А Иван, каждый раз возвращаясь в свое тело из аватара, переживал кризис заново.

— Убейте меня! — кричал Иван. — Я не хочу так жить!

— Да я бы сам иногда рад тебя прибить, дружище, — увещевал больного Слон, — но таких как ты, единицы.

— Таких уродов? — рычал Иван.

— Оборотней, — пояснил Иван.

Иван замолк. Оборотню нюни распускать не положено. Посмотрел на соседнюю койку. Юхани проснулся и с удивлением наблюдал за происходящим.

— Доброе утро, — приветствовал Юхани Слон. — Как спалось?

— Судя по всему долго, — ответил Юхани.

— Как ощущения? — уточнила Марина.

— Голова болит, — признался Юхани. — И как—то даже одиноко. Словно выехали соседи по коммуналке и я один разгуливаю по огромной квартире.

— Привыкнешь, — успокоил Слон. — Еще тесно станет. Приходи в себя. Тебе в понедельник на работу. Помнишь?

— Помню, — ответил Юхани. — Но все никак не могу поверить. Я же в жизни никогда не работал. С семнадцати на игле сидел.

— Считай, что было не с тобой. Просто дурное кино. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Юхани и улыбнулся.

Мягкая, светлая улыбка. Вот и Марина разулыбалась в ответ. А Иван отвернулся к стене и закрыл глаза. Он ведь и улыбаться, кажется, не может.

***

Оборотнем Иван стал благодаря открытию Решетникова.

Исследователи установили, что информационные поля человеческой памяти формируют ноосферу, известную еще из работ академика Вернадского. Эксперты «Ай Братства» пошли дальше и выдвинули гипотезу, что выросшая из мировой сети киберсфера обладает во многом, аналогичными свойствами и может как—то — аппаратно или виртуально — обмениваться с ноосферой информацией.

Гипотеза единого кибернейронного пространства подтвердилась. Вырос спрос на виртуальных аватаров — прокаченные сетевые профили, обеспеченные историей, документами и сетью удаленных друзей, воспринимающих продвинутого бота как реального человека. Обзаведясь искусственным интеллектом, боты выросли до виртуальных роботов. Коммутация баз знаний робота и человека позволяла последнему получить доступ к колоссальному объему знаний. Управлять телом человека виртуальный робот не мог, так как взаимодействие реализовалось только на уровне ментальных полей.

До появления института оборотней не хватало лишь одной технологии — подключения людей к полям друг друга. И пока члены «Ай Братства» искали возможность технической реализации проблемы, Иван обнаружил решение в древних манускриптах. Практика обмена телами не была для человечества новой. Она существовала у древних магов и подробно описывалась в руководстве по тантрическим практикам. Тантрический секс, был, по существу, взаимопроникновением возлюбленных на всех частотных диапазонах.

— У нас все получилось, Юхани, — сказал Иван и отвернулся к стене. — Не смотри на меня.

— Да получилось, — послышался ответ. — Год назад я представить себе этого не мог.

Когда Юхани обратился в реабилитационный центр, личность его была практически разрушена, память повреждена. Шансов на полноценную жизнь у юноши практически не оставалось.

Центурии «Джанго» в то время срочно требовалось тело для развиртуализации дипломированного киберпсихолога, которого закрытая группа уже десять лет прокачивала под именем Юхани. Диплом у роботапсихолога был не купленный, с развитием блокчейн это стало почти невозможно. Юхани Киви действительно обучался в онлайн—университете, и программисты центурии решали задачи на грани невозможного, чтобы создать алгоритмы обучения искусственного интеллекта по программе, предназначенной для обычных людей.

Они поработали с умирающим наркоманом, и тот ради шанса начать новую жизнь отказался от собственного прошлого, а вместе с ним — и от старого имени. Дальше начиналась работа Ивана.

Сеанс за сеансом Оборотень подготавливал ведомого к перевоплощению. На одной из совместных медитаций он увидел себя со стороны глазами ведомого. Затем прочувствовал переживания чужого тела. Поймал себя на том, что думает о себе как о постороннем. Это означало, что передатчики ведомого настроились на частоты Ивана. Мозг Юхани загружался с «жестких дисков» Оборотня. Оставался один шаг. Слон с Мариной уложили тело Ивана на антипролежневый матрас и включили механизм искусственной комы.

С того момента Иван зажил в новом теле. Точнее, тело ведомого подключилось к личностному сознанию Ивана. При этом нижние чакры сохраняли связь с полями прежнего хозяина. Это не всегда удобно, когда зуб цыкает, глаз подмигивает, а руки пытаются похлопать по по… всех проходящим мимо девушек, не соизволив спросить у головы. Иван привык, хотя и приходилось извиняться на каждом углу.

— И мы сделали, это, — прервал воспоминания громкий Слон. — Иван в теле Юхани прошел службу корпоративной безопасности. Ему вшили чип. На него оформили все документы, и теперь гражданин Киви — более законный человек, чем миллионы людей, которые никогда не проходили процедуру полной авторизации. Осталось лишь подключить Юхани—человека к ментальному полю Юхани—робота.

— Зачем нам это? — спросил Иван.

— Для баланса, — пояснил Слон. — Кибер—психологи — это единственные специалисты, которые определяют степень адекватности искусственного разума и, соответственно, имеют доступ к центральному рубильнику. Искусственный интеллект стал уже настолько сложным, что обычными программными тестами невозможно проверить ни его работоспособность, ни, тем более, его намерения. Внедрить своего киберпсихолога в штаб—квартиру крупной корпорации — это большая удача.

— Почему вы выбрали аварийный метод возвращения меня в тело? — поинтересовался Иван.

— Ты срочно нужен для новой задачи, — ответил Слон. — Мы научились перекоммутировать нужные нам тела без их ведома.

— А как же Юхани?

— Прекрасно, — ответила Марина. — За год нормальной жизни он очистил информационные поля от паразитов. Ты свою работу сделал.

— Я буду скучать по твоим тараканам в голове, — сказал Юхани.

— Я тоже, — ответил Иван. — Хотя, как видишь, разговаривать с соседних коек можно ничуть не хуже, чем болтать, сидя в одной черепушке.

Юхани улыбнулся. В последнее время им действительно приходилось нелегко. С очищением информационных полей регенерировалась и прежняя личность владельца. Личность, как оказалось, позитивная, сильная и способная справиться с телом самостоятельно. К счастью, пробуждение проходило постепенно, и Иван с Юхани смогли избежать смертельных боев.

— Если он без меня может справиться, то и отправляли бы его на глубинный тест личности, — проворчал Иван для приличия.

— Имей совесть! — воскликнул Слон. — Ты лучший эксперт по развиртуализации в нашей центурии. Низкопробные аватары набирают девяносто девять процентов уже в офисе телефонной компании и этим сразу разоблачают себя. Учитывая, что тест усложняют с каждым годом, скоро ты станешь единственным бойцом центурии, способным обмануть гипнотизера. А теперь засыпай.

— Спи, — добавила Марина. — У тебя, кстати, другие якорные страхи есть? А то столько капусты зря пропадает.

— Нет, — ответил Иван и закрыл глаза.

***

Наследник крупнейшей мировой корпорации боялся магазинов. Всегда.